Женщина усмехнулась.
- Потому что он был красивым.
- Он был самовлюблённым.
- Ты сейчас говоришь о нашем сыне?
- А что? Было.
Впервые за всё время Саманта увидела на её лице улыбку. Совсем короткую и от этого стало ещё тяжелее.
- Проходите, доктор, - сказал мужчина. - Садитесь.
- Я работаю над одним случаем. Имя вашего сына всплыло в связи с моим пациентом.
- Пациентом?
- Да.
- И при чём здесь Джонни?
Саманта помедлила.
- Я сама пока пытаюсь это понять.
Отец Джонатана внимательно посмотрел на неё.
- Тогда спрашивайте.
Она села напротив них.
- Что вы можете рассказать о нём?
Элеонора посмотрела на фотографию.
- Всё?
- Всё, что считаете важным.
Женщина тихо вздохнула.
- Джонни родился с проблемами со спиной. Он никогда не ходил. С детства был в кресле.
Саманта невольно напряглась.
- Но он не воспринимал это как приговор.
Отец улыбнулся.
- Он вообще не любил, когда его жалели.
- Говорил, что жалость раздражает сильнее боли.
- И постоянно спорил со мной.
- Потому что ты всегда был неправ.
- Конечно.
Саманта улыбнулась, но улыбка быстро исчезла.
- Чем он занимался?
- Писал стихи, - ответила Элеонора. - Рисовал. Архитектурой увлекался. Хотел стать архитектором.
- Он говорил, что построит дом, в котором вообще не будет лестниц.
Мужчина усмехнулся.
- А потом добавлял: "Чтобы вы оба наконец перестали ворчать, что я вас не навещаю".
Саманта неловко опустила глаза. Перед ней постепенно складывался образ человека, который совершенно не соответствовал той мрачной версии Джона Доу, которую она успела придумать.
Он не был преступником, не был манипулятором, не был опасным человеком. Он был обычным парнем. Добрым, упрямым, живым... И умер слишком рано.
- Что случилось в ту ночь? - спросила Саманта.
Улыбка исчезла с лица Элеоноры, она сложила руки на коленях.
- Он возвращался от друга.
Отец Джонатана отвернулся к окну.
- Было поздно.
- Он часто ездил ночью, - продолжила мать. - Говорил, что ночью ему проще. Меньше машин. Меньше людей, которые смотрят.
Она замолчала. Саманта ждала.
- На него напали.
- Кто?
- Никто их так и не нашёл.
- Они хотели деньги?
- Несколько долларов.
Элеонора опустила голову.
- Всего несколько долларов....
Голос дрогнул.
- Они попытались забрать его кошелёк. Он отказался. Один из них толкнул кресло и он...упал с пандуса, ударился головой....
В комнате стало тихо.
- Он был ещё жив, когда его нашли, - сказал отец Джона, - но ненадолго.
Саманта сжала пальцы.
- Простите...
- За что?
- Я не хотела заставлять вас вспоминать.
Женщина посмотрела ей прямо в глаза.
- Мы вспоминаем его каждый день.
Саманта не нашла ответа. Она заставила себя продолжить.
- У него были враги?
Отец Джонатана удивлённо поднял брови.
- Враги?
- Кто-то, кто мог его ненавидеть. Кто-то, кто...
- Нет.
Ответ прозвучал сразу.
- Джонни никто не ненавидел.
Элеонора кивнула.
- Он умел находить общий язык с людьми.
- Даже слишком хорошо, - добавил отец.
Саманта попыталась улыбнуться.
- Тогда, наверное, я зря вас побеспокоила.
- Вы нашли то, что искали?
Она посмотрела на фотографию.
- Пока нет.
Элеонора некоторое время изучала её лицо.
- Ваш пациент похож на Джонни?
Саманта застыла. Она могла сказать "да", могла рассказать всё, но почему-то не смогла.
_ Нет, - ответила она после паузы. - Не похож.
И это была правда. Почти.
- Тогда почему вы пришли?
- Потому что он называет себя Джоном.
Элеонора нахмурилась.
- Джоном?
- Да.
- Странно.
- Почему?
Женщина посмотрела на портрет.
- Потому что мой сын никогда не любил это имя.
- Что?
- Он всегда говорил, что Джонатан звучит слишком официально. Но Джоном его почти никто не называл.
Отец усмехнулся.
- Только учителя.
- Он был Джонни.
Саманта медленно кивнула. Эта деталь почему-то не давала ей покоя.
- Спасибо, что поговорили со мной.
Она встала.
- Простите за вторжение.
- Берегите себя, доктор...
В машине она сидела минут пять, не заводя двигатель. Перед глазами стоял портрет Джонатана. Его улыбка, его родители, его жизнь и смерть. Теперь Саманта точно знала:
Лео не был Джонатаном Доу, но это не означало, что между ними не существовало связи. Наоборот. Теперь эта связь казалась ей ещё страшнее. Почему он выбрал именно его? Почему именно человека, который двадцать лет назад погиб в инвалидном кресле и почему Лео так легко играл роль беспомощного пациента?