Его глаза смотрели прямо в объектив и Саманта поймала себя на том, что уже несколько секунд не дышит. Под фотографией стояло:
КРИСТИАН ГРЕЙВС.
Прозвище — Зверь.
Серийный убийца.
Она продолжила читать. Первые убийства произошли двадцать два года назад. Жертв было несколько. Подробности Саманта пропускала. Ей хватало заголовков, чтоб понять, что этот человек был далеко не пасхальным кроликом.
Она открыла другую статью, потом третью. История повторялась.
Следствие. Суд. Психиатрическая экспертиза.
И имя человека, который проводил ее.
Алан Гроссман.
Саманта откинулась на спинку кресла.
- Нет…
Она снова посмотрела на фотографию. Тот самый взгляд...
Не такой, как у пациента, но слишком похожий. Она увеличила снимок, увеличила еще. Почему-то ей было трудно оторваться. Внешность мужчины отличалась от лица Лео, но совсем немного. Они были похожи. Один и тот же типаж.
Взгляд.
Улыбка.
Та особая неподвижность лица, когда человек будто заранее знает, чем закончится разговор..
Саманта провела пальцами по экрану, сама не понимая зачем. Ей было не страшно и это раздражало. Еще больше раздражало другое. Она хотела смотреть, хотела понять, что именно ее так цепляет. В статье говорилось, что Грейвс был признан невменяемым, а затем приговорен к смертной казни.
Двадцать лет назад.
Саманта перечитала строчку дважды, потом открыла архив судебного заседания. Фотография была другой. На ней он выглядел еще более изможденным. Слишком худым, но глаза…
Те же.
Она отодвинулась от ноутбука.
- Это невозможно.
Если он умер двадцать лет назад, тогда кто сейчас находился в палате? И почему ее отец смотрел на него так, словно видел старого знакомого? Телефон завибрировал.
Папа.
Саманта посмотрела на экран. Не ответила. Звонок прекратился. Через несколько секунд пришло сообщение.
Не ищи информацию о Грейвсе.
Медленно перечитала еще раз, потом еще раз. Внутри поднялась холодная злость.
Она набрала:
Почему?
Ответ пришел почти сразу.
Потому что я прошу тебя довериться мне.
Саманта усмехнулась.
- Ну, конечно, довериться. Как же.
Она снова посмотрела на фотографию.
Кристиан Грейвс.
Зверь.
Мертвый человек.
И тот, кто несколько часов назад стоял перед ней в палате клиники....
Она должна была чувствовать отвращение, должна была закрыть ноутбук, позвонить отцу первой, или сообщить полиции, но почему-то не могла. Взгляд снова скользнул по фотографии.
Он выглядел уставшим, почти сломанным и все равно опасным. Саманта сама не заметила, как прошептала:
- Кто же ты такой?
Экран погас. В отражении темного стекла она вдруг увидела собственное лицо и ей показалось, что за ее плечом стоит кто-то еще. Она резко обернулась - пустая гостиная. Только темное окно и дождь за стеклом.
Саманта медленно выдохнула. Наверное, нервы. Она закрыла ноутбук.
Внезапно в коридоре послышался тихий скрип. Саманта замерла, прислушиваясь. Наверное, показалось. Соседи. Но потом она услышала снова - отчётливый звук, будто кто-то медленно и осторожно поворачивает ручку её входной двери.
Она бросила взгляд на замок. Тонкая металлическая щеколда, которую она всегда забывала закрыть, была в своём обычном, открытом положении....
Глава 11
Саманта
Медленно подняв голову, Саманта увидела в дверном проёме тёмный силуэт.
- Папа? Что ты здесь делаешь в такой час?
В комнату вошёл не маньяк-убийца, а всего лишь её отец. Его обычно строгое, собранное лицо выглядело усталым, но в глазах горел странный, лихорадочный огонь.
Он не ответил на вопрос, лишь подошёл к её столу и бросил взгляд на разложенные бумаги.
- Работаешь допоздна, Сэм. Всё копаешься в чужих душах.
- Это моя работа, - холодно ответила она, закрывая папку с фотографиями. - В отличие от некоторых, кто говорит загадками и бросает своих пациентов на полпути, перекладывая на дочь.
Он пропустил укол мимо ушей. Его взгляд блуждал по комнате, словно он искал нужные слова.
- Я пришёл поговорить, дочка. Хочу извиниться… за свою скрытность в последнее время. Пойми, я пока не могу рассказать тебе всего. Но то, над чем я работаю… это не просто очередной случай. Это одно из величайших открытий в истории психиатрии!
Саманта скептически изогнула бровь.
- Величайшее открытие? В чем? В том, что один несчастный человек считает себя другими людьми? Папа, ты всегда был склонен к драматизму.