Он провёл ладонью по лицу.
- Внутри было слишком много шума. Мыслей. Злости. Страха. Мне казалось, что я постоянно нахожусь на грани чего-то. Я не мог спать. Не мог нормально разговаривать с людьми. Они смотрели на меня и думали, что знают, кто я.
- А вы?
- Я сам не знал.
Отец резко перевернул страницу и из блокнота выпала фотография. Саманта сразу узнала её. Это была она.... Снимок был сделан давно - ей, кажется, было лет десять, а может и меньше. Она стояла на террасе родительского дома, щурилась от солнца и смеялась кому-то за кадром. Почему отец держал эту фотографию во время разговора?!
Саманта почувствовала неприятное напряжение. На записи Зверь тоже заметил снимок и его взгляд остановился на фотографии и впервые за весь разговор изменился. Совсем чуть-чуть, но Саманта увидела. Он перестал улыбаться.
- Кто это?
Отец не ответил сразу.
- Неважно.
Зверь снова посмотрел на него.
- Вы ведь не случайно положили её сюда.
- Мы говорим о вас.
- Тогда почему рядом с вами лежит она?
Отец медленно перевернул фотографию лицом вниз. Зверь улыбнулся.
- Значит, важная.
- Моя дочь.
Саманта почувствовала, как внутри всё оборвалось. Она уже знала, что это она, но слышать слова отца было странно. Почти неправильно
- Она знает о вас? - спросил Зверь.
- Нет.
- Почему?
- Потому что ей не нужно.
- Вы решаете за неё.
- Я её отец.
- Это не ответ.
- Это единственный ответ, который вам нужен.
Зверь тихо рассмеялся
- Вы забавный человек, доктор.
- Почему?
- Вы хотите заставить меня говорить о самом страшном в моей жизни, но сами боитесь рассказать о собственной дочери.
Отец долго смотрел на него.
- Не переводите разговор.
- Я никуда его не перевожу.
Зверь чуть наклонился вперёд.
- Просто теперь мне интересно.
- Что именно?
- Какая она. У нее ваши глаза.
Зверь откинулся назад и задумчиво молчал, потом сказал:
- Вы зря показали мне её.
Отец замер.
- Я её не показывал.
- Фотография лежала на столе.
- Это была прочто проверка.
Зверь усмехнулся.
- Нет. Это была ошибка.
Саманта остановила запись. Экран застыл на лице Зверя. Она смотрела на него и не могла понять, почему отец вообще решил показать ему её фотографию. Проверка? Манипуляция? Что именно он хотел узнать? Она снова нажала воспроизведение.
- Вы боялись своих чувств? - спросил отец.
- Нет.
- Тогда чего?
Зверь некоторое время смотрел на него молча.
- Того, что они исчезнут.
- Какие чувства?
- Любые.
Он опустил взгляд.
- Понимаете, доктор, есть люди, которые боятся слишком сильно. А есть те, кто однажды перестаёт бояться вообще. Вот вторых вы должны опасаться.
- Вы считаете себя таким человеком?
- Я был таким.
- А сейчас?
Зверь посмотрел на фотографию Саманты.
- Сейчас я не уверен.
Отец заметил его взгляд.
- Почему?
- Потому что иногда достаточно одного человека, чтобы внутри снова стало шумно.
Саманта почувствовала, как сердце ударило сильнее.
Щелчок. Пленка кончилась.
Ее пальцы, онемевшие от ужаса, соскользнули с кнопки. Саманта сидела неподвижно, вслушиваясь в гул крови в ушах. Ее имя. Он произнес ее имя. Тот бархатный, обволакивающий голос назвал ее имя. Он знал о ней!
Саманта… У нее ваши глаза…
Это не было угрозой. Нет. Угроза - это слишком просто, слишком примитивно для такого существа. Это было заявление о праве. Он видел ее, он знал о ней, и он вплел ее образ в свою чудовищную галерею.
Дрожь прошла уже по всему телу, заставляя зубы стучать. Она потянулась к коробке с кассетами. Руки не слушались, но она вытащила следующую. "Кассета №2". Неуверенным движением вставила ее в видеомагнитофон, перемотала на начало и нажала "Play".
Снова шипение. И снова голос отца, но на этот раз в нем не было и тени былой профессиональной отстраненности.
Он звучал глухо, напряженно, как натянутая струна.
- Вы не имеете права говорить о моей семье. Этот разговор касается только вас и ваших преступлений.
В ответ - тот же тихий, гортанный смех, от которого по коже бежали мурашки.
- Доктор, вы все еще не поняли. Все, что вы любите, все, что вам дорого - это уже часть меня, как только вы вошли в эту комнату. Потому что я вижу это в ваших глазах. Я вижу ваш страх. Он так похож на их страх. Только у вас он глубже, изощреннее. Вы боитесь не за себя. О, это восхитительно!
- Оставьте мою дочь в покое, Грейвс.
- Зверь, - мягко поправил он. - И почему же? Она - ключ к вам. Расскажите мне, доктор. Когда вы возвращаетесь домой, обнимаете ее… вы чувствуете мой взгляд на своем затылке? Когда она смеется, не слышится ли вам в ее смехе эхо предсмертного хрипа другой девушки, так похожей на нее? Я подарил вам бесценный дар, доктор. Я показал вам, как хрупко ваше маленькое, уютное счастье. Один щелчок пальцев - и фарфоровая куколка разобьется.