Глава 2
Саманта
Победа ощущалась на вкус как пепел.
Саманта стояла на ступенях здания суда, щурясь от слишком яркого аризонского солнца. Финикс плавился вокруг неё: белый камень, раскалённый асфальт, машины с закрытыми окнами и воздух, который обжигал лёгкие уже на вдохе.
За спиной остался зал суда.
Там только что вынесли вердикт.
Ещё один человек, чьи кошмарные фантазии она три месяца разбирала по частям, отправлялся за решётку. Точнее, в палату строгого режима.
"Невиновен по причине невменяемости".
Формулировка, от которой у неё каждый раз сводило зубы.
Она сделала свою работу. Психологический портрет, заключение, прогноз поведения, анализ мотивов — всё это легло на стол перед присяжными. Она заглянула в чужую голову настолько глубоко, насколько позволяла профессия, вытащила оттуда уродливые вещи и объяснила их людям простыми словами.
И добилась своего.
Его изолировали.
Он больше не сможет никому навредить.
Только вот облегчения Саманта не чувствовала.
Она достала из сумочки телефон. Пальцы слегка дрожали.
Хотелось закурить.
Хотя сигареты она бросила пять лет назад.
Хотелось выпить чего-нибудь крепкого.
Хотя сейчас не было и двух часов дня.
Хотелось принять душ и смыть с себя последние три месяца. Смыть чужие признания, фотографии, протоколы допросов, бессонные ночи и тот взгляд, которым убийца смотрел на неё в суде.
Будто перед ним находилась не женщина, а вскрытая схема человеческого организма.
Телефон завибрировал.
На экране высветилось:
Отец.
Саманта прикрыла глаза.
- Только не сейчас…
Но всё равно ответила.
- Да, пап.
- Ты уже закончила?
Голос Алана Гроссмана был таким же, как всегда: спокойным, ровным, почти бесстрастным. Никаких поздравлений. Никакого "как ты себя чувствуешь?". Только вопрос по существу.
- Закончила. Его признали невменяемым. Отправляют в "Крествуд".
- Я так и думал. Твой профиль был безупречен.
От отца такие слова звучали редко и именно поэтому когда-то она умела радоваться им. Сегодня - нет.
- Спасибо.
- У меня есть для тебя кое-что интереснее, чем этот примитивный мясник.
Саманта медленно спустилась со ступеней.
- Папа…
- Кое-что, что заставит тебя снова думать.
- Я и так думаю каждый день.
- Не так думаешь.
Она остановилась. В голосе отца появился знакомый оттенок.
Азарт.
Когда-то именно этот азарт заставил её выбрать психологию. Ещё девочкой Саманта сидела в его кабинете и слушала, как он рассказывал о пациентах. Не о диагнозах — о людях. Почему один человек ломается после того, что другой переживает без последствий. Почему кто-то способен убить и спокойно заснуть, а кто-то всю жизнь винит себя за грубое слово.
Отец умел заинтересовать.
Иногда даже слишком.
- Ты можешь приехать сейчас? - Спросил он.
Саманта посмотрела на парковку. Её машина стояла под прямыми солнечными лучами и наверняка успела превратиться в духовку.
- Пап, я выжата. Давай я сегодня отдохну, а завтра утром...
- Нет. Ты нужна мне сегодня.
Она помолчала.
- Почему?
- Потому что этого пациента тебе нужно увидеть сегодня.
- Что в нём такого особенного?
На другом конце повисла короткая пауза, будто отец обдумывает каждое слово. Странно.
- Он ничего не помнит.
Саманта усмехнулась.
- И ты звонишь мне из-за амнезии?
- Он помнит имя.
- Уже достижение.
- Саманта.
Она перестала улыбаться. Отец редко произносил её имя таким тоном.
- Что?
- Приезжай. Немедленно.
- Ты меня пугаешь.
- Я не пытаюсь тебя пугать.
- Тогда что ты делаешь?
- Предупреждаю, чтобы ты услышала меня и приехала прямо сейчас. Это важно.
Саманта провела пальцами по виску. Усталость никуда не делась. Но любопытство, против которого она всю жизнь пыталась выработать иммунитет, уже проснулось.
- Хорошо. Уже выезжаю.
- Жду тебя.
- И, пап?
- Да?
- Если это очередной человек, который считает себя Наполеоном, я тебя возненавижу.
На другом конце впервые за весь разговор послышался тихий смешок.
- Договорились.
Связь оборвалась. Саманта убрала телефон. Она ещё несколько секунд стояла на месте, глядя на свою машину. Потом тихо выругалась и направилась к парковке.
Дорога до клиники заняла сорок минут. Кондиционер работал на максимуме, но холод почему-то не проникал под кожу. Саманта ехала молча. Перед глазами снова и снова возникал зал суда.
Прокурор.
Присяжные.
Её собственный голос.
И обвиняемый...
Саманта прибавила громкость радио, но через несколько секунд выключила. Тишина оказалась приятнее.