Клиника Алана Гроссмана находилась на окраине Финикса, почти там, где город и лес начинал растворяться в пустыне. Частное учреждение. Дорогое и слишком спокойное снаружи.
Белое здание, стекло, бетон, идеально подстриженные кусты. Никаких решёток на окнах. Внутри всё было иначе.
Камеры.
Закрытые двери.
Электронные замки.
Вооруженная охрана.
И персонал, который научился улыбаться так, чтобы пациент не понимал, насколько внимательно за ним наблюдают.
Саманта припарковалась и вошла внутрь. Она давно тут не была, но на ресепшене почему то её узнали сразу.
- Доктор Гроссман ждёт вас, - сказала администратор.
- Он у себя?
- Да.
- Спасибо.
Саманта поднялась на второй этаж. Коридор встретил её почти стерильной тишиной. Она прошла мимо нескольких палат. Остановилась у окна.
За стеклом лежал лес, дальше за дорогой пустыня. Далеко-далеко темнели горы. Она почти улыбнулась. Здесь отец всегда говорил.
Человеку кажется, что он заперт внутри стены. А на самом деле он заперт внутри себя...
Сейчас она казалась ей просто красивой.
Иногда стены всё-таки существуют.
И иногда за ними действительно кто-то сидит...
Отец ждал ее, стоя у огромного панорамного окна в своем кабинете.
- Ты выглядишь ужасно, - сказал он.
Саманта закрыла дверь.
- Ну пасибо, пап.
- Я серьёзно.
- Я тоже.
Алан повернулся. Они были похожи. Одинаково серые глаза, одинаковая привычка слегка прищуриваться, когда собеседник говорит что-то подозрительное. Только у отца вокруг глаз уже залегли глубокие морщины.
- Садись.
- Сначала расскажи, кого ты нашёл.
- Я знал, что ты не станешь пить кофе.
Он поставил перед ней стакан воды. Саманта взяла его.
- Я хочу домой.
- Знаю.
- Тогда не тяни.
Алан несколько секунд смотрел на дочь.
- Его нашли вчера ночью.
- Где?
- На пустой дороге в сорока километрах от города.
- Авария?
- Нет.
- Огнестрельное ранение?
- Нет.
- Передозировка?
- Тоже нет.
Саманта поставила стакан.
- Тогда что?
- Травма позвоночника.
Она нахмурилась.
- Парализован?
- Нижняя часть тела практически полностью обездвижена.
- Возраст?
- Около двадцати шести.
- Документы?
- Ничего.
- Телефон?
- Нет.
- Машина?
- Нет.
- Отпечатки?
Отец замолчал. Саманта сразу заметила. Он положил на стол фотографию. Саманта взяла её.
На снимке был молодой парень. Тёмные волосы. Красивые черты лица. Бледная кожа. Закрытые глаза. На левом виске несколько засохших тёмных пятен.
- Кровь?
- Его.
- Анализы?
- Наркотиков нет. Алкоголя нет.
- Психотропные?
- Чисто.
Саманта перевернула фотографию.
- Имя?
- Неизвестно.
- Но ты сказал, что он помнит имя.
- Он называет себя Джоном Доу.
Она усмехнулась.
- Очень оригинально.
- Я тоже так подумал.
- Что он вообще помнит?
- Ничего.
- Совсем?
- Ни семью. Ни адрес. Ни работу. Ни город. Даже собственный возраст назвать не может.
- А имя?
- Только его.
- Тогда почему ты решил, что это диссоциативная амнезия?
Отец посмотрел на неё.
- Я пока ничего не решил.
Саманта медленно подняла взгляд. Вот теперь ей стало интересно. Отец редко оказывается неспособен сам поставить диагноз.
- Ты серьёзно?
- Да.
- Ты считаешь, он притворяется?
- Я считаю, что пока не знаю.
Она снова посмотрела на фотографию. В парне было что-то настораживающее. Не внешность. Взгляд на снимке был закрыт, но даже с закрытыми глазами лицо казалось не совсем обычным.
Словно он спал не потому, что мог расслабиться, а потому, что в этот момент позволил себе не видеть окружающих...
Саманта положила фотографию.
- И ты решил, что это уникальный случай.
- Я решил, что хочу услышать твоё мнение.
Она встала.
- Хорошо. Покажи мне его.
Они вышли в коридор. Камера находилась в конце отделения. Охранник поднялся им навстречу.
- Доктор Гроссман.
- Он спит?
- Нет.
- Как давно?
- Всё время бодрствует.
Саманта посмотрела на дверь.
- Всё время?
- Да, мэм.
Он звякнул ключами и открыл дверь. Саманта вошла и остановилась.
Глава 3
Саманта
Она вошла в палату, стараясь не показывать, насколько ей не нравится то, что она видит.
Первое впечатление оказалось почти обманчиво спокойным.
Парень сидел в инвалидном кресле у окна. Спина прямая, руки спокойно лежали на коленях, пальцы едва заметно переплетены. Он не двигался, не смотрел по сторонам, не проявлял ни малейшего беспокойства из-за незнакомого человека.