- Это невозможно!
- Было невозможно.
- И Алекс...
- Идеальный сосуд. Несмотря на свой тогдашний, юный возраст он выдержал.
Картер посмотрел на фотографию.
- Сколько людей погибло?
Гроссман не ответил.
- Сколько?!
- Семнадцать зарегистрированных случаев.
Картер закрыл глаза. Семнадцать. Вот почему. Семнадцать мёртвых пациентов. Семнадцать тел, которых никто не видел. Семнадцать попыток.
- И только Алекс выжил.
- Остальные не выдержали.
- Вы их убили.
- Они умерли в процессе.
- Какая удобная формулировка.
- Это медицинский факт.
- Нет. Это убийство, долбанутый ты психопат!
Гроссман устало вздохнул.
- Вы слишком эмоциональны для агента.
- А ты слишком спокойно говоришь о трупах!
- Поэтому мы здесь.
Картер посмотрел на него.
- И Кристиан?
Гроссман нажал кнопку.
На экране вновь появился Кристиан Грейвс.
- Он не был сосудом. Он был источником.
Картер нахмурился.
- Источником чего?
- Личности.
Гроссман приблизил изображение.
- Мы пытались понять, можно ли сохранить сознание человека после разрушения исходной структуры.
- То есть после смерти.
- Да.
- И Кристиан стал экспериментом.
- О, Зверь стал самым успешным экспериментом.
Картер медленно выдохнул.
- Но он не подчиняется. Поэтому вы продолжаете охоту.
- Нам нужен контроль. Мне пришлось добавить к нему еще двоих. Они были нужны, чтобы иметь возможность отключать его, когда он пытался вырваться или сбежать, лишить его возможности передвижения. А ему это успешно удавалось несколько раз. Леонарда он быстро подавил, но вот Джон задержался подольше.
- А Саманта?
Гроссман замолчал. Картер заметил это.
- Она твоя дочь. Ее ты тоже использовал?
- Она часть проекта.
Картер почувствовал, как внутри что-то оборвалось.
- Что?
Гроссман подошёл к другому экрану. Там была Саманта, но гораздо моложе. Совсем молодая. Не больше восемнадцати. Она сидела в кабинете напротив Кристиана. Он тоже выглядел моложе, спокойнее, но глаза уже были другими. Картер смотрел на запись.
- Когда это снято? Она знала?
- Разумеется нет.
- Что ты с ней сделал?
- Ничего такого, чего нельзя было исправить. Она была частью наблюдения.
- Она была твоей дочерью!
- Именно поэтому она была идеальным объектом.
Картер дёрнул наручниками.
- Ты больной ублюдок.
Гроссман не отреагировал.
- Я заметил, что Кристиан реагирует на неё иначе.
- Как?
- Он её запоминал. При других людях он был агрессивным. С ней становился спокойнее. Он увидел ее еще тогда в тюрьме. Заметил фотографию на столе и стал спрашивать о ней. И тогда я понял, что она ему интересна. Именно так удалось заставить его рассказать о преступлениях. Больной мозг рассеивался каждый раз, когда он ее видел. И после смерти он ее тоже запомнил.
- Ты использовал это...
- Конечно. Она была весьма полезным ребенком. Я начал приводить её на сеансы.
Картер посмотрел на него с ужасом.
- Она знала, что это за человек?
- Нет.
- Что ты ей говорил?
- Что она помогает отцу.
- Почему она его не помнит?
Гроссман посмотрел прямо на него.
- Мы вводили ей препарат.
Картеру понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное.
- Какой препарат?
- Он блокировал формирование долговременной памяти.
- Ты стирал ей память.
- Не полностью.
— Ты приводил ее к психопату, а потом стирал ей память, ублюдок!
Гроссман даже не моргнул.
- Она забывала детали.
Картер почувствовал тошноту.
- Она поэтому его не помнит?
- Помнит ощущения. Голос. Запах. Отдельные фразы. Эмоциональные реакции. Память - удивительная вещь. Можно стереть лицо, но не ощущение, которое оно вызывало.
Картер смотрел на экран. Саманта. Молодая, живая, не понимающая, что человек напротив неё может в любой момент стать самым страшным существом в её жизни. И самым опасным человеком, к которому она когда-нибудь привяжется...
- Зачем ты это делал?
- Потому что она была единственной, на кого Кристиан реагировал стабильно.
- Ты использовал её как якорь.
- Именно.
Картер тихо произнёс:
- А когда она сбежала с ним...
- Эксперимент стал непредсказуемым.
- Ты сам создал эту связь и теперь хочешь вернуть её.
- Нет. Мы хотим вернуть его.
- А Саманта?
- Если она нужна ему для стабилизации, она должна быть рядом с ним.
Картер усмехнулся.
- Ты говоришь о ней как о лекарстве.
- В некотором смысле.
- А она для тебя кто?
На секунду доктор замолчал.