Внутри поднялось что-то тёмное, но не та ярость, которую он привык чувствовать. Обычное человеческое желание, от которого невозможно спрятаться. Он хотел её, но не как собственность или добычу, не как очередную слабость, которую можно использовать против жертвы.
Он хотел быть рядом. Слишком близко. Хотел снова почувствовать её губы, услышать, как она произносит его имя, увидеть, как исчезает страх из её глаз...
Кристиан резко отвернулся от двери.
- Нет.
Слово прозвучало вслух. Она поверила ему. Именно поэтому он не имел права переступать черту. Кристиан прошёл к окну, открыл створку. Холодный воздух ударил в лицо. Стало легче.
Потом из ванной донёсся звук упавшего флакона. Кристиан мгновенно обернулся.
- Сэмми?
- Всё нормально!
Он уже стоял у двери.
- Открой.
- Я сказала, всё нормально!
Он замер, потом медленно отступил.
- Хорошо....
- Ты действительно испугался?
- Нет.
- Врёшь! Ты испугался!
За дверью послышался тихий смех и Кристиан закрыл глаза. Её смех. Чёрт. Он не должен был привыкать к нему, но он давно это сделал. Привычка превратилась в потребность. Потребность - в зависимость. А зависимость для человека вроде него была смертельной.Он слишком хорошо знал, что бывает, когда кто-то становится единственной точкой опоры. Такого человека начинают использовать против тебя.
Всегда.
Гроссман это прекрасно понимал. Именно поэтому Саманта была опаснее любого оружия. Потому что Кристиан уже знал, что не сможет просто уйти, если ей будет грозить опасность. Он не сможет оставить её, даже если это будет означать собственную смерть.
Дверь ванной открылась, Кристиан не успел отойти. Саманта вышла и остановилась почти вплотную. На ней всё ещё был свитер, волосы влажные, несколько прядей прилипли к щеке. Она подняла глаза.
- Ты чего?
- Ничего.
- Почему тогда стоишь здесь?
- Случайность.
Она посмотрела на дверь, потом на него.
- Ты стоял под дверью?
- Нет, не стоял.
- Я тебе мешаю?
- Да!
Она отступила. В глазах мелькнула обида и вот этого он не ожидал. Ему стало хуже, гораздо хуже.
- Я думала...
- Ты можешь хоть пять минут не думать.
- Ты сам говоришь мне не подходить. Потом злишься, когда я отхожу.
- Я не злюсь.
- Тогда что?
Кристиан посмотрел на неё. Слишком долго, она первой перестала улыбаться.
- Скажи.
- Что?
- Почему ты меня отталкиваешь.
Он молчал, она подошла снова, на этот раз медленнее. Кристиан усмехнулся без радости.
- Я не умею объяснять такие вещи, доктор.
- Попробуй.
Он опустил глаза.
- Когда ты рядом, мне становится сложно думать.
Кристиан на секунду застыл. Руки сами потянулись. Он обнял её. Саманта прижалась к нему, пальцами сжимая ткань его свитера и в этот момент весь мир за пределами дома перестал существовать.
Кристиан наклонился к её уху.
- Когда ты уходишь из комнаты или идешь по коридору в клинике, я слышу каждый твой шаг. Когда ты возвращаешься, я понимаю это раньше, чем вижу тебя. Не потому что я - Зверь, а потому что просто я каждый раз тебя жду. Ты уходишь, но всегда возвращаешься обратно, маленькая Сэмми....
- Кристиан....
- Все, доктор Сэмми, сеанс закончен, иди спать. Если боишься, я посижу с тобой. Только близко не ложись.
- Ты врешь, когда я усну, ты уйдешь, - прошептала она, но голос дрогнул.
- Нет, - ответил он, прижимая её крепче. - Я никогда не лгал тебе. Даже когда должен был.
Ее пальцы вцепились в его рукав, не отпуская. Кристиан закрыл глаза. Он помнил, как она плакала в камере, когда он терял контроль. Как кричала, но не убегала. Как однажды, после особенно жестокого припадка, она пришла к нему с разбитой губой и всё равно села рядом, не говоря ни слова. Она никогда не оставляла его одного, не просила выпустить...
Тогда она точно также спала у него на руках и он спрашивал ее, почему она не убегает...
- Потому что ты не Зверь, - отвечала она так просто, что у него перехватило дыхание. - Ты Кристиан. И я не могу оставить тебя одного. Тут темно, вдруг тебе будет страшно?
И она продолжает так говорить, даже когда перестает помнить. Он хотел возразить. Хотел сказать, что она ошибается, что он всё ещё тот монстр, который рвал на части тех, кто пытался его сдержать. Но слова застряли в горле.
Потому что она была права.
В этом доме, в этом лесу, в этой тишине, он перестал быть Зверем. Он был просто человеком. Человеком, который слишком долго жил в темноте камеры и теперь не знал, как дышать при свете.