Ее губы снова прижались к нему. Глаза смотрели прямо в глаза. Она слегка шевельнула ими. Намек на поцелуй. Медленно. Осторожно. Он повторил за ней, чувствуя, как внутри него что-то надламывается. Это было хуже, чем пытки Гроссмана. Пытки можно было пережить, от них можно было закрыться яростью. Но от её слов, от её готовности сгореть вместе с ним, защиты не существовало.
- Ты сумасшедшая, — выдохнул он, прижимаясь лицом к её волосам. Запах шампуня - простой, домашний, совершенно неуместный в этом проклятом лесу - окончательно выбивал почву из-под ног.
- Возможно, - она тихо рассмеялась, и этот звук отозвался в его груди странной, болезненной теплотой. - Но ты ведь не никому не расскажешь, правда?
Он не ответил. Он просто встал и притянул её к себе, укрывая своим телом, как щитом.Она была такой хрупкой в его руках, такой тёплой. Живой. И это было самым страшным. Он чувствовал, как её сердце бьётся о его грудную клетку, и этот ритм был единственным, что удерживало его от нового падения в бездну.
Она не сопротивлялась, просто следовала за ним, её рука оставалась в его. Он повёл её к камину, где ещё тлели угли, отбрасывая на стены дрожащие оранжевые блики.
Кристиан опустился на колени перед ней на толстый ковёр, не разжимая их рук. Он смотрел на неё снизу вверх, и в этот момент вся его звериная сущность, вся его сила и ярость казались ничтожными перед её тихой смелостью.
Ее свободная рука легла ему на плечо, потом скользнула выше, к затылку, пальцы зарылись в его волосы. Это простое, доверчивое движение сломало в нём последнюю преграду. Он подался вперёд, уткнулся лицом ей в живот, вдыхая её запах - смесь дыма, её кожи и чего-то ещё, неуловимо знакомого, из того стёртого прошлого, где они были просто людьми в клетке.
Он не целовал её. Он просто дышал. Пытался дышать ею, запомнить это мгновение, потому что знал - такие моменты не для него. Они были украдены у нормальной жизни, и за них придётся платить.
Саманта медленно опустилась на колени перед ним, оказываясь на одном уровне. Теперь они смотрели друг другу в глаза, и в полумраке комнаты, освещённой лишь углями.
- Кристиан, - прошептала она, и её пальцы осторожно коснулись его губ, туда, где осталась её кровь. Она провела по ним большим пальцем, стирая крошечную алую каплю. - Почему мне кажется, что это не первый раз?
Он замер. Воспоминания, которые он гнал от себя, нахлынули с новой силой. Не здесь. Не сейчас. Но её взгляд не отпускал.
- Нет, - хрипло ответил он. - Но если ты спросишь, я не стану отвечать.
- Я так и думала. Я не помню, но… я чувствую.
Она наклонилась и коснулась его губ своими. На этот раз поцелуй был другим. Не требовательным, не злым. Он был медленным, осторожным, как прикосновение к открытой ране. Она не пыталась ничего взять, она отдавала. Отдавала своё тепло, своё доверие, свою веру в него.
Он ответил ей так же медленно, боясь спугнуть это хрупкое чудо. Его рука легла ей на талию, притягивая ближе, пока между их телами не осталось ни миллиметра. Другая рука скользнула по её спине, ощущая под пальцами каждый позвонок, каждую напряжённую мышцу. Он чувствовал, как она расслабляется в его объятиях, как её дыхание становится глубже....
Оторвался от её губ, но лишь для того, чтобы проложить дорожку поцелуев по её щеке, по линии челюсти, к шее. Он вдыхал её запах, чувствуя, как под его губами бешено бьётся пульс. Он мог бы… Но он не хотел. Впервые в жизни желание убивать сменилось желанием защищать. Оберегать.
Осторожно повалил её на ковёр, нависая сверху, но опираясь на локти, чтобы не давить своим весом. Её волосы рассыпались по тёмному ворсу, рыжие пряди горели в свете камина. Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах не было страха, как несколько лет назад. Только ожидание....
- Сэмми… - его голос сорвался. Он хотел сказать, что они не должны, что это ошибка, что он сломает её. Но слова застряли в горле.
- Не говори ничего, - прошептала она, поднимая руку и снова касаясь его лица. - Просто будь здесь. Со мной.
И он остался. Целовал её медленно, неторопливо, изучая её губы, её рот, будто пытался запомнить их вкус навсегда. Его руки блуждали по её телу, но не грубо, не властно. Он гладил её плечи, руки, бёдра, ощущая под пальцами тепло её кожи сквозь тонкую ткань. Он не спешил. Время, которое всегда было его врагом, теперь работало на него. Каждая секунда, проведённая с ней, была вечностью.
Она отвечала ему с той же нежностью, её пальцы скользили по его спине, очерчивая шрамы, которые он прятал под одеждой. Её прикосновения не были сочувствующими. Они были принимающими. Она принимала его всего, со всей его тьмой, со всеми его монстрами.