Картер сидел в своём кабинете и смотрел на экран. На новостном канале женщина с серьёзным лицом зачитывала официальное заявление.
- Министерство обороны отрицает непосредственное участие действующих сотрудников в незаконных медицинских экспериментах, однако подтверждает существование исследовательской программы, закрытой более двадцати лет назад...
Картер усмехнулся. Ну конечно. Они никогда не признавались сразу.
- ...по предварительным данным, программа была связана с исследованиями устойчивости человеческой психики к экстремальным воздействиям. Следственные органы предполагают, что после официального закрытия проекта отдельные исследования могли продолжаться нелегально...
На экране появилась фотография Алана Гроссмана. Картер отвернулся.
- Мразь.
Он сказал это тихо. Злость уже закончилась, осталось только отвращение. Телефон зазвонил.
- Картер.
- Ройс, это я.
Голос начальника.
- У нас первые аресты.
Картер поднял взгляд.
- Кто?
- Генерал Харт. Двое бывших руководителей программы. Один сенатор, который проходил по финансовой части. Ещё четыре человека.
Картер молчал.
- И это только начало, - добавил начальник.
- Хорошо.
- Нет, Ройс. Не хорошо.
- Почему?
- Потому что половина Вашингтона сейчас звонит другой половине Вашингтона и спрашивает, кто ещё может всплыть.
Картер посмотрел на стопку документов.
- Пусть всплывают.
- Ты понимаешь, что будет?
- Да.
- Нет, не понимаешь. Впервые за двадцать лет кто-то открыл дверь. Теперь уже неважно, сколько людей будет пытаться её закрыть.
На другом конце повисла пауза.
- Ты уверен, что всё закончилось?
Картер посмотрел на окно. За стеклом шёл дождь.
- Нет.
- Тогда что ты считаешь концом?
Картер вспомнил лабораторию.
Огонь. Разрушенные коридоры. Сэманту. И мужчину, который стоял посреди рушащегося помещения и впервые в жизни выглядел не страшным, а потерянным.
- Когда они перестанут быть экспериментом.
Алан Гроссман умер в лаборатории.
Официальная версия была простой: гибель при пожаре вследствие обрушения подземного комплекса.
Никаких красивых формулировок. Никакой героизации. Никаких посмертных интервью. Тело идентифицировали через несколько дней. Картер присутствовал при процедуре.
Он ничего не чувствовал. Когда-то ему казалось, что убийц нужно обязательно видеть в момент смерти, чтобы поставить точку. Теперь он знал: это не работает. Человек умирает, а последствия остаются.
У Алана были десятки пациентов. Некоторые действительно умерли, некоторые исчезли, некоторые официально были объявлены умершими, хотя никто так и не нашёл их тела. Документы позволили установить личности. Начались поиски, но нашли не всех.
Но нашли достаточно, чтобы стало понятно главное. Гроссман не был одиночкой. Он был частью системы, которая двадцать лет умела уничтожать следы лучше, чем люди умели их искать.
Суды длились месяцами. Военные отрицали, адвокаты требовали исключить документы.
Защита говорила о государственной тайне. Прокуроры говорили о преступлениях против человечности. Свидетели один за другим давали показания и постепенно всё стало достоянием общественности.
Картер давал показания трижды. На третьем слушании один из адвокатов спросил:
- Агент Картер, можете ли вы подтвердить существование так называемого "Зверя"?
В зале стало тихо. Картер посмотрел прямо перед собой.
- Нет.
- Почему?
- Потому что официально его больше не существует.
Адвокат прищурился.
- А неофициально?
Картер выдержал паузу.
- Неофициально я видел человека.
- Который убил нескольких вооружённых сотрудников?
- Да.
- И вы считаете его жертвой?
Картер посмотрел на членов комиссии.
- Я считаю, что он одновременно совершал преступления и был жертвой преступления.
- Это противоречие.
- Именно.
Адвокат замолчал. Картер добавил:
- В этом деле почти всё противоречиво.
Через полгода журналисты перестали писать о Звере. Для публики он стал мифом. Опасным человеком из страшной истории. Словом, которое появлялось в старых газетных статьях.
"Загадочный убийца", "Сверх солдат", "Неудачный эксперимент", "Человек без личности".
Последнее Картер ненавидел особенно, потому что это было неправдой. Он существовал.
Первый раз Картер увидел Алекса через три месяца после суда.