– Ты как думаешь? – обратился Воронин к сидевшему рядом на сиденье «форда» Клыкову.
– Василий Иванович этот – человек-кремень, – отозвался Славка. – У него только одна слабость: он без ума любит Светлану. Единственная дочь. К тому же он хотел внуков. В общем, естественное человеческое желание. Но у Светланы возникли с этим проблемы. А годы все шли и шли…
– И тут появилась ясновидящая Василиса со своим Зверем. Недаром же Светлана обмолвилась, что отец отправился в лес за аленьким цветочком. Сиречь, надо полагать, за божественным огнем, который только и мог оплодотворить его бездетную дочь. Вместе с ним отправился и жених, чтобы этого огня поднабраться. И выступить, так сказать, его проводником. Ведь не по воздуху же божественному огню передаваться.
– А ты поэт, старик, – восхитился рассуждениями Воронина Клыков. – У тебя мышление мифологическое.
– Так ведь с кем поведешься… – съехидничал Герман.
– Энергия, проистекающая от солнечных богов, называлась «куем», а энергия, проистекающая от богов лунных, – «хером». Отсюда и имена лунных богов – Гермес и Ярило, которого правильнее было бы называть Херилой. У южных славян молодого Чернобога называли Херманом или Германом и устраивали в его честь оргиастические празднества. Детей, зачатых во время этих оргий, считали божьими и наделяли чудесными качествами. В частности, способностью к оборотничеству. Только я не думаю, что Васильев со Звонаревым купились на россказни дуры-бабы. Скорее всего, они собирались вырубить к чертовой матери этот лес и тем самым доказать Светлане, что никаких чудес там нет. Только так они могли вырвать ее из-под влияния аферистки. Я же тебе говорю, что Василий Иванович в своей дочери души не чаял и готов был пойти на многое, если не на все, чтобы вернуть ей душевное равновесие.
Славкина версия показалась Герману более реалистичной, а следовательно, более вероятной. Конечно, и о коммерческом интересе эти двое, Васильев и Звонарев, не забывали. И видимо, успели подсчитать, что их благородная затея по спасению души, запутавшейся в языческих тенетах, принесет немалую прибыль. Но тут в дело вмешался очень влиятельный человек, подкупивший Бубнова и начавший вставлять палки в колеса деловым людям. Именно по приказу этого человека Петр Сергеевич встретился с авторитетом Караваевым, и судьба чиновника из Минприроды была решена. Скорее всего, ему подсыпали в чай какое-то вещество, спровоцировавшее обширный инфаркт. И сделал это не кто иной, как знакомый Воронину портье, в берлогу которого Герман сейчас и направлялся. Если портье и получил от босса деньги в уплату за устранение Останина, то потратил он их явно не на улучшение жилищных условий. Воронин критически осмотрел обшарпанную дверь и нажал на кнопку звонка. К сожалению, звонок никак не отреагировал на его усилия, зато дверь неожиданно поддалась легкому нажиму Клыкова, заскучавшего у чужого порога.
– Эй, есть кто живой?
Живых в однокомнатной квартире не было. Зато был в наличии покойник с неестественно вывернутой шеей, исключающей даже мысль о реанимации. По прикидкам Германа, смерть портье наступила около трех часов назад. Видимо, он едва успел вернуться домой после неудачного покушения, как на него набросился некто, обладающий чудовищной силой. Следов борьбы в квартире не наблюдалось, зато лицо хозяина было перекошено от ужаса, словно он за секунду до смерти увидел вдруг перед собой дьявола. Впрочем, смерть редко красит покойника, и кому, как не Воронину, повидавшему в своей жизни немало насильственно убиенных, было это знать.
– Звони, – обернулся к Клыкову, ошеломленному увиденным, Воронин. – Придется мне, видимо, объяснятся с бывшими коллегами.
– Так, может, покинем незаметно эту обитель скорби?
– Нет. Нас видели у подъезда старушки. Наверняка они запомнили и машину. Мне сейчас сюрпризы не нужны. А алиби у нас с тобой железное. Персонал «Славянского базара» подтвердит, что мы просидели в ресторане более двух часов.
Глава 11
СЛЕД ИЗ ПРОШЛОГО
Петр Сергеевич Бубнов пребывал в настроении, близком к паническому. Питерское телевидение раз за разом показывало сюжет, заснятый уличной видеокамерой, расположенной на фасаде соседнего банка. Вот черная «тойота» выруливает со стоянки, вот она вздрагивает от удара и вспыхивает факелом.
Бубнов мучительно вглядывался в экран, пытаясь уловить момент, когда удачливый водитель покидает автомобиль, но, к сожалению, изображение было слишком нечетким, а потому усилия Петра Сергеевича ни к чему не привели. По всем природным законам Константин Звонарев должен был сгореть в «тойоте», но – увы. Вопреки этим законам и горячему желанию Бубнова он остался жив. И даже дал интервью расторопным журналистам.