– Где-то я видел этого человека, – задумчиво проговорил Воронин.
– Так ведь это Ванька Седельников. Он уже больше года у нас работает.
– Я киллера имею в виду. Ты не мог бы дать мне его фотографию?
– Да бога ради, – воскликнул Морозов. – Я уже отдал распоряжение расклеить их по всему городу. Нет, но каков наглец! Вошел, не пряча лица. Видеокамеры он просто не мог не заметить. И тем не менее принялся стрелять, как в тире. Обрати внимание на его лицо – полная невозмутимость. Если вспомнишь, где его видел, обязательно позвони, Герман, я на тебя надеюсь. Прямо голова кругом идет. Не успели с покушением разобраться, а тут еще массовое убийство.
Воронин взял из рук Морозова фотографию и покинул ресторанчик. Клыков с Бубновым уже сидели в машине. Прежде чем завести двигатель, Герман обернулся к Бубнову.
– Петр Сергеевич, там возле вас синяя папка лежит, подайте мне ее, пожалуйста.
В папке были фотографии, сделанные Ворониным в потерпевшем крушение вертолете, особенно долго он вглядывался в лицо штурмана, благо оно четко отпечаталось на бумаге. Потом достал фотографию киллера, сделанную Седельниковым, и положил ее рядом.
– Не понял, – честно признался Клыков.
– Петр Сергеевич, вы не помните фамилию штурмана разбившегося вертолета?
– По-моему, Купцов или Копцев, – потер лоб Бубнов. – Точно не скажу.
– А вы его видели живым? Сможете опознать?
– Смогу, наверное. Пару раз мне приходилось с ними летать.
– Это он?
– Да. А откуда у вас эта фотография?
– Час назад этот ваш Купцов или Копцев расстрелял из пистолетов шестерых человек. Его зафиксировала видеокамера.
– Мама дорогая, – только и сумел вымолвить Клыков.
Петр Сергеевич от комментариев воздержался. Если судить по лицу, то он собирался упасть в обморок. А ведь крепкий вроде мужик. Хотя, если говорить честно, Воронину тоже было не по себе. Кем бы он там ни был, этот Машкин сын, но в специфических талантах ему не откажешь. Среди знакомых Германа до сих пор не было людей, способных воскрешать покойников.
– А ты уверен, что он их воскрешает? – с сомнением покачал головой Клыков. – Ведь тела погибших утонули вместе с вертолетом. По-моему, он просто меняет внешность.
– Оборотень?
– Вот именно, – охотно согласился Славка.
– Знать бы еще, какие цели он преследует, – задумчиво проговорил Воронин.
– А какие цели стал бы преследовать ты, Герман, если бы тебя заколдовали?
– Нашел бы красавицу, которая б меня поцеловала.
– Правильно. Ты стал бы искать средство, способное снять чары. Вот, похоже, он его и ищет.
Со Славкой можно было бы согласиться, если бы этот Зверь был создан по образу и подобию человека. Но, скорее всего, у него совсем другая суть, и мыслит он совершенно иначе, чем наш среднестатистических гражданин. Во всяком случае, у Воронина были основания полагать именно так.
– Я думаю, в нем все же есть что-то человеческое, – подал голос Бубнов, слегка оправившийся от переживаний. – Зверь ведь вступает в связь с женщинами, и они рожают от него детей.
– Ну, это, скорее всего, эротические фантазии, – махнул рукой Славка. – Хотя черт его знает. Я сейчас ни в чем не уверен. И возможно, обвинения несчастных женщин в связях с дьяволом имели под собой какую-то основу. Ведь уймища народу сгорела на кострах. Неужели только из-за неуемной фантазии инквизиторов? Может, рядом с нашей цивилизацией существовала, а возможно, и сейчас существует какая-то иная форма жизни. И наши пути то расходятся, то вновь сходятся.
Предположение было совсем уж фантастическим, но в свете открывшихся фактов людям, попавшим в жуткий водоворот чудесных событий и превращений, трудно было остаться в границах здравого смысла.
– Самое время поговорить с Василисой, – глянул на часы Воронин. – Возможно, она лучше знает, какими сексуальными достоинствами обладает ее кумир.
Бубнову вдруг захотелось выскочить из машины и убежать туда, не знаю куда. Чтобы пересилить это глупое паническое желание, он даже вцепился руками в обшивку сиденья. Воронин прав: бежать бессмысленно. Надо идти выбранным путем до конца. Возможно, не так страшен черт, как его малюют. Да и присутствие в машине Германа действовало на Петра Сергеевича успокаивающе. У этого человека был оберег, который, если верить Людмиле, спасал его обладателя от гнева Зверя. Кто знает, возможно, эта благодать распространяется и на людей, находящихся рядом с ним.
Бубнов перехватил в зеркале сосредоточенный взгляд Воронина, и его вдруг словно током ударило. Он вспомнил любопытную байку, рассказанную среди прочих Алексеем Петровичем Беловым в дождливый вечер в деревне Световидовке. Благодарными слушателями старожила были тогда Звонарев и Васильев, а сам Бубнов, не веривший в то время в чудеса, только скептически хмыкал. Впрочем, речь шла тогда не о чудесах, а о суевериях темной крестьянской массы.