– Попал? – дрогнувшим голосом спросил фон Бюлов.
– Нет, – покачал головой Рильке. – Он ушел.
До рассвета никто не уснул. Эсэсовцы тихо переговаривались между собой. Похоже, до них наконец дошло, что эта экспедиция в лесную глухомань не будет легкой прогулкой. Бюлов сидел у костра молча и лишь время от времени бросал косые взгляды на Рильке, с трудом приходящего в себя.
– Хочешь выпить, Рихард? – шепотом спросил фон Бюлов.
– Не откажусь, господин гауптман.
После нескольких глотков из заветной фляжки Вернера Рильке наконец пришел в себя. И смог довольно связно передать свои впечатления от неожиданной встречи с загадочным существом. Если руководство Третьего рейха действительно собирается с помощью этого чудовища выводить новую породу людей, то в лучшем случае они получат неандертальцев, хотя это уже вроде бы пройденный этап эволюции.
– Браво, Рихард, ты, оказывается, еще способен шутить – после всего пережитого. Так на кого он похож?
– На очень большую обезьяну, Вернер. Но не это главное.
– А что?
– Ужас, господин гауптман. На миг мне показалось, что я попал в ад. И еще мне показалось, что он прочитал мои мысли.
– А ты не выдумываешь сейчас, Рихард?
– Клянусь, Вернер. Я ничего подобного прежде не испытывал. Воля ваша, господин гауптман, но я боюсь.
– И напрасно, Рихард. Если бы он хотел тебя убить, то легко бы это сделал. Следовательно, он не счел ни тебя, ни нас опасными. И у нас есть надежда вступить с ним в контакт.
Пораскинув мозгами, Рильке пришел к выводу, что фон Бюлов, скорее всего, прав. Во всяком случае, в отношении Рихарда. Если сын Криста Балдуpa действительно прочел его мысли, то, надо полагать, убедился, что имеет в его лице дело с самым обычным обывателем, ни на что в сущности не претендующим и готовым подстроиться под любую власть земного и божественного происхождения. Правда, хотелось бы, чтоб новый бог Третьего рейха имел антропоморфную, а не зооморфную природу.
– Сын Криста Балдура заколдован вотанистами, – пояснил фон Бюлов. – Но, думаю, мы сможем снять с него это древнее заклятье.
Бог в помощь, как говорят в таких случаях русские. А Рильке в эту минуту вдруг страстно захотелось оказаться где-нибудь очень далеко от этого места. К счастью, он вовремя осознал, что это «очень далеко» может находиться в одном из окопов Восточного фронта, а потому он не только не возразил сумасшедшему фон Бюлову, но и с готовностью закивал головой. В конце концов, почему бы и нет? Чем этот лесной урод хуже тех, что сейчас заправляют делами Третьего рейха? Кроме того, он обладает таинственной силой, которая, возможно, поможет немцам выиграть затянувшуюся войну. А у Рильке появится шанс не только уцелеть в этой бойне, но и занять вполне приличное место среди жрецов нового бога.
С рассветом двинулись в путь. Вернер фон Бюлов, видимо, считал, что если Зверь и согласится вступить с ним в контакт, то только у Горюч-камня. Знать бы еще, что это за камень и какими свойствами он обладает. Рильке не хотелось бы потерять здоровье, получив порцию таинственных лучей, о которых столько говорили в предвоенное время в научных кругах.
– А что из себя представляет этот камень? – тихо спросил Рильке у гауптмана.
– Видимо, сгусток космической энергии, от которого сын Криста Балдура черпает силу. Иначе зачем бы он поселился в этих местах. И эта космическая энергия дает ему бессмертие.
– А человек? – встрепенулся Рихард. – Человек может зачерпнуть из этого источника?
– Наверное.
Услышав этот ответ, фельдфебель едва не подпрыгнул от восторга. Так вот к какому источнику с таким упрямством и отчаянной смелостью рвется Вернер фон Бюлов! Этот надменный аристократ хочет обрести бессмертие. А чем же, скажите, хуже простолюдин Рильке?
– А сколько лет сыну Криста Балдура?
– Десять тысяч, по меньшей мере.
Рильке икнул. Цифра показалось ему несуразной. Ну сто лет, ну двести, ну триста. Но десять тысяч – это слишком. На такой срок Рихарду не хватит природного оптимизма. Да и мозги за такое время непременно скиснут, не в силах принять в себя тот огромный объем информации, который еще придется переварить и разложить по полочкам. Когда-то Рильке читал о древней расе гипербореев. Они проводили время в пирах и прочих удовольствиях, а когда им надоедало жить, они просто бросались со скалы и разбивались насмерть. А что? Это, пожалуй, выход, ибо человек, скорее всего, не рожден для вечности.
Первым камень увидел Курт, он и просигнализировал всем остальным. Ломая строй, эсэсовцы гурьбой кинулись на поляну. Рильке бежал рядом с Вернером фон Бюловым, с трудом переводя дыхание.
От камня навстречу немцам поднялся человек. На вид самый обычный. В синих галифе, защитного цвета френче и хромовых сапогах. Рильке плохо разбирался в знаках различия советских командиров, но без труда определил, что перед ними птица высокого полета. Странно только, что этот высокопоставленный офицер был без шинели – и это в сильный мороз, пробирающий до костей.
– Лютый! – вдруг выкрикнул Северьян, стоящий в двух шагах от задыхающегося фон Бюлова.
Рильке показалось, что Лютый смотрит не на немцев, а куда-то поверх их голов. Да и вообще он больше напоминал статую, чем живого человека. Во всяком случае, он не сделал ни шагу навстречу своим врагам и даже не пригнулся, когда на него обрушился шквал огня. Обезумевший от ужаса Рихард тоже стрелял в эту ожившую статую. Но Лютый все стоял и стоял, опершись спиной о камень, от которого во все стороны летели крошки.