Последние слова Воронин произносил не столько для следователя, сколько для оперативников, стоявших за спиной. К слову, этих ребят Герман видел впервые – видимо, для задержания уволенного со службы майора предусмотрительный следователь привлек сотрудников из другого района.
– Вы забываетесь, гражданин Воронин, – побурел от обиды Песков.
– Я сказал «если бы», Юрий Григорьевич. Меня вообще удивляет, что вы взялись за расследование дела, в котором фигурирует лично вам несимпатичный человек, с которым вы находитесь в ссоре. Есть же этические нормы наконец. Я не требую адвоката, гражданин следователь, но я требую прокурора. Пусть ваш непосредственный начальник ознакомится с моими показаниями и вынесет беспристрастное решение. Кстати, вы уже составили протокол о моем задержании? Или мы вели здесь с вами дружескую беседу? Тогда к чему эти наручники?
– Наручники останутся на вас, пока я не получу заключение об эксгумации трупа бизнесмена Васильева. Проводите задержанного в соседнюю комнату.
В компании двух молодых людей Воронин провел около четырех часов. Хорошо хоть держали его в обычном кабинете, а не в камере предварительного заключения. Впрочем, у работников правоохранительных органов, пусть даже и бывших, имеются кое-какие привилегии по части содержания под стражей. Сотрудники милиции о чем-то тихо переговаривались, коротая вялотекущее время, но к Герману их разговор не имел никакого отношения. Однако все в этом мире рано или поздно заканчивается, закончилось и недолгое заточение Воронина. Его все так же под охраной препроводили в кабинет прокурора Власова. Это было хорошим знаком, и приунывший было Герман приободрился. В кабинете, кроме самого прокурора, полноватого мужчины лет пятидесяти, находились еще трое. Двоих из них, капитана Семена Морозова и следователя Пескова, Воронин знал очень хорошо, третьего, стройного широкоплечего мужчину с волевым подбородком и синими пронзительными глазами, видел в первый раз.
– Снимите с него наручники, – распорядился прокурор.
Распоряжение Власова было выполнено с похвальной быстротой, и Воронин с удовольствием встряхнул руками, восстанавливая кровообращение. Охранявшие его люди покинули кабинет, а Герман, воспользовавшись любезным приглашением прокурора, присел к столу.
– Вы оказались правы, Воронин, – спокойно сказал Власов. – В могиле Васильева действительно похоронен не он. Конечно, эксперты еще скажут свое слово, но в данном случае имеющий глаза да увидит.
Власов бросил на стол несколько фотографий, на которых был изображен чуть тронутый тленом человек.
– Это бомж, – сказал Герман внимательно внимавшим ему собеседникам. – Санитар морга Веня выдал его гробовщику Сене вместо пропавшего тела Васильева.
– Значит, тело все-таки было? – спросил Власов.
– Было. Но Веня утверждает, что вскрытия не проводилось. На теле Васильева не было ни одного шва.
– Но ведь у нас же есть заключение экспертизы! – возмутился Песков, потрясая исписанным листком бумаги.
– За пятьсот долларов они тебе и не такое напишут, – усмехнулся капитан Морозов. – Я уже допрашивал патологоанатома. Он признался, что не производил вскрытия. Якобы его об этом слезно просила дочь умершего. А правоохранители не выказали к Васильеву никакого интереса.
– А ты почему заинтересовался Веней? – Власов подозрительно покосился на Воронина.
– Мне показалось странным, что двое мужчин, которым предстояла очень важная встреча, вдруг взяли и умерли в один день. Была и еще одна важная деталь, чрезвычайно меня удивившая: Васильева хоронили в закрытом гробу.
– Почему ты следил за Звонаревым в день покушения? – спросил Власов.
– Хотел выйти через него на след Васильева.
– Сдается мне, господин Воронин, что вы рассказываете нам не все, – мягко укорил Германа стройный человек в штатском.
– Если я расскажу вам все, товарищ…
– Иванов.
– Так вот, если я расскажу вам все, товарищ Иванов, то вы, чего доброго, отправите меня в психушку.
– А вы все-таки попробуйте, Герман Всеволодович.
– Хорошо. Но не для протокола. Считайте это, товарищи, фантазией на заданную тему. Звонарев не мог вернуться из леса, ибо я собственными глазами видел его труп. Более того, я снял с этого трупа часы. Вот они. Обратите внимание на надпись.
Часы разглядывали по очереди. Сначала прокурор, потом человек в штатском, потом Песков с Морозовым.
– А почему вы не отдали часы следователю? – не удержался от вопроса Песков.
– У него и без того было достаточно оснований для того, чтобы сдать дело в архив. Ну хотя бы эти фотографии. А часы я собирался отдать невесте покойного. Немного погодя, когда она успокоится.