— Думаешь, что мы об этом пожалеем? — спросила я.
— Ну, честно говоря, нет. Лично я не буду. По крайней мере, я надеюсь, что не буду, но если один из нас начнет сожалеть, то это будет весьма хреново. Я не хочу, чтобы кто-то из нас вообще сомневался хоть в чем-то.
— Я понимаю, наверное, — произнесла я.
Я вырвала свою руку из его ладони.
Зверь напрягся.
Момент был испорчен. Я не чувствовала, что могла быть в чем-то уверена, тем более в поцелуе.
— Это колбаса подгорает? — спросил он.
— Нет, я переключила конфорку на минимум, — сказала я, качнув головой. — Я сделаю огонь побольше, и мы сможем поесть очень скоро.
— Звучит отлично, — сказал Зверь, и облегчение осветило его лицо. — С тобой все в порядке?
— Ага, — сказала я.
Когда пару минут спустя он начал есть свой завтрак, у него в кармане зазвонил телефон. Зверь проверил его и поморщился.
— Я должен ответить, извини, — сказал он.
Когда я сказала ему: «Никаких проблем», мужчина вышел из-за стола.
Я встала, чтобы проверить колбасу, которая все еще лежала на сковороде, и поняла, что почти могла расслышать его слова через вентиляцию старого дома.
Я наклонилась вперед и прислушалась.
— ... очень долго, — произнес Зверь. — Я вчера звонил тебе пять раз.
Пауза.
— Слушай, я знаю, она говорит, что все нормально, но она хочет упрятать Джонни за решетку, так что это все, о чем она может думать. Я говорю тебе, она должна на некоторое время отступить и пойти к врачу. Джонни ударил ее довольно сильно.
Пауза.
Мой отец. Зверь, должно быть, говорил о женщине, которая приезжала накануне. Она была копом, а не наркоманкой. Вот в чем причина, почему Зверь не отреагировал тогда. Это все было частью какого-то плана.
— Хорошо.
Пауза.
— Она в порядке. Мне пришлось сказать ей сегодня утром. Она наконец-то спросила.
Пауза.
— Я не уверен. Она выглядит вполне хорошо, однако многого не рассказывает. Я не думаю, что она доносчица, она не такая. Кроме того, Джонни бы ей не поверил.
Пауза.
— Ага.
Пауза.
— Ладно.
Пауза.
— Хорошо.
Пауза.
— Да, но...
Пауза.
— Я скажу ей. У тебя есть мое слово. Я же не сказал ей, что был замешан в этом, пока она не спросила, не так ли? Я напишу точное время, когда это произошло, все это. Я не буду пренебрегать документами. Я не забуду, окей? Могу я идти?
После этого Зверь долго слушал и ворчал. Я занялась готовкой и попыталась убедиться, чтобы он не понял, что я подслушивала.
Он вернулся обратно в комнату, когда я склонилась над завтраком.
— О, отлично, — произнесла я. — Я боялась, что все остынет.
— Выглядит восхитительно, — произнес Зверь. — Я рад, что вернулся вовремя.
Я не знала, что сказать после этого. Я исчерпала свои разговорные способности. Было столько всего, о чем мы должны были поговорить, столько вопросов, которые я должна была задать Зверю. В конце концов, он работал на копов, а мой отец ударил женщину, работающую под прикрытием, подумав, что вмазал бедной обдолбанной наркоманке...
Но, помимо этого, я была такой чертовски уставшей. Будто и вовсе не спала прошлой ночью.
Я думала как раз об этом, когда Зверь попытался подавить зевок.
— Мне очень жаль, что я разбудила тебя таким образом, — произнесла я слабым голосом. — Это было ужасно с моей стороны.
Мужчина вздохнул.
— Нет, все нормально, — сказал он. — Серьезно. Я втянул тебя в это дело вместе с собой, и это несправедливо по отношению к тебе. Бьюсь об заклад, ты была растеряна и напугана, и мне жаль, я пытался держать тебя подальше от этого, но я погряз.
— С чего все это началось?
— Ты имеешь в виду, как ты оказалась здесь? — спросил Зверь.
Я кивнула.
— Как-то раз твой отец покупал у меня мет и заговорил о тебе, — тяжело вздохнув начал рассказывать он. — Он сказал, что у него трое дочерей, и с двумя из них ему приходится быть очень осторожным, но одна полностью его, так как ее мать умерла.
— Да, — прошептала я.
Вся его. Вся принадлежу отцу.
— Он начал говорить о тебе, сказав, что ты сделаешь все, что угодно ради своих младших сестер, подразумевая много паршивых вещей. Сказал, что я мог бы купить тебя на несколько часов или недель, и ты будешь добра ко мне. Что он делал это прежде, и ты знаешь, что делать.