Я отвела взгляд.
— Я был так зол, но не мог просто ударить его или выпинать, хотя именно это и хотел сделать. Один из парней сказал, что хочет забрать тебя себе, поэтому мне пришлось воспользоваться правом «первого выбора». Я не доверял Флоресу, чтобы оставлять его с кем-либо наедине. Пришлось идти до конца. Я боялся, что твой отец просто продаст тебя, пока ты не со мной, поэтому решил удерживать тебя рядом как можно дольше.
— Что на счет моих сестер? — спросила я. — Разве ты не беспокоился о них?
Он покачал головой и нахмурился.
— Не очень, — признался Зверь. — Он сказал, что нет никакого способа сделать что-то с девчонками, потому что если об этом узнает их мать, то сбежит как кролик. Казалось, он был весьма раздражен из-за этого.
Я уронила стакан воды, который держала в руках.
Я уставилась на мужчину, не заботясь, что стакан скатился со стола, упал и разбился, залив водой деревянное покрытие пола.
— Почему? — спросила я.
— Табита, что случилось? — спросил Зверь, и беспокойство отразилось на его лице.
— Вот почему отец отставил девочек в покое? Из-за Кэнди? — задала я вопрос.
— Да, он выразился предельно ясно, — сказал мужчина. — Он ныл об этом несколько раз. Видимо, он попробовал провернуть это однажды, около года назад, и его бывшая — Кэнди? — оказалась настоящей тигрицей, сказав ему, что может послать его на хрен в любой момент, если он позволит кому-нибудь обидеть девочек, а так же оторвет ему яйца и попросит своего отца оплатить услуги адвоката, который заставит его их сожрать. Кажется, он ей поверил. Видимо, у ее семьи есть деньги.
— Гребаный...
Я даже не могла подобрать слово похуже.
Я встала, опрокинув стул, на котором сидела, и попятилась назад, прижавшись спиной к кухонным шкафчикам. Я задыхалась от гнева, сотрясаясь от ужаса.
Зверь поднялся и сделал несколько медленных шагов в мою сторону, но я резко покачала головой. Я боялась, что, в конце концов, причиню ему боль, если он прикоснется ко мне, и неважно, насколько добрым и утешающим, попытается быть мужчина.
Я обернулась, почти споткнувшись об мною же опрокинутый стул, и направилась к задней двери.
— БЛ*ТЬ, — пронзительно закричала я, выйдя на поляну.
Зверь последовал за мной и остановился на крыльце, когда я прошла через двор и схватила палку, начав наносить удары по громоздкой старой ржавой машине до тех пор, пока палка не сломалась.
Я снова без слов закричала от ярости и боли.
Когда моя третья палка сломалась, я начала бить по машине кулаками, рыдая, не заботясь о том, что ржавчина обдирала костяшки пальцев, оставляя кожу на моих руках мокрой и кровоточащей.
Я чувствовала себя такой глупой, вываливая свое дерьмо перед Зверем. Я чувствовала себя такой глупой, нанося удары по машине, пока не заболели руки. Я чувствовала себя такой глупой, растратив годы своей жизни.
Я чувствовала себя такой идиоткой.
Это было не благодаря мне.
Я не была той, кто обеспечивал безопасность Карле и Кристал.
Это всегда была Кэнди.
Я думала, что была такой умной, такой хорошей старшей сестрой, которая защищала их. Защищала их своим телом, своим достоинством и своей свободой.
Они никогда не нуждались в этом.
Я могла бы позвонить в органы опеки и уйти оттуда в любое время, когда бы захотела. Я могла бы рассказать своим школьным друзьям, и они помогли бы мне. Я могла бы просто собрать вещи и уйти в тот день, когда мне исполнилось восемнадцать.
Ничто не мешало мне все бросить.
Я думала, что была надежно окутана веревками из любви, но они, в итоге, оказались гребаной паутиной.
Почему у меня заняло так много времени, чтобы понять, что мой отец контролировал меня, а не торговался со мной? Что он никогда не отпустит меня и скормит мне любую ложь, чтобы заставить остаться.
Я опустилась на колени и зарыдала.
Зверь подошел и опустился на землю около меня. Он положил руку мне на плечо и уселся рядом, в ожидании того, как простое прикосновение согреет и успокоит меня.
Я не заслуживала его.
Я была такой идиоткой.
Глава 12
— Так ты знал? — спросила я мужчину, когда сделала судорожный вдох.
Я все еще не могла посмотреть на него, не говоря уже о том, чтобы взглянуть ему в глаза. Мне не хватало мужества сделать это.
— О чем? — спросил он своим низким, грохочущим нежным голосом.
— О... о вещах, которые я делала. Ты же знаешь, я не девственница или кто-то в этом роде. Уже очень давно. Я делала... — я с горечью рассмеялась. — Все.