— Да, — сказал он. — Я знаю кое-что об этом.
— Ты знал все это время? — спросила я.
— Да, — ответил он. — Я думал, ты в курсе.
— Нет, — сказал я. — Я пыталась держать свое распутное прошлое подальше от тебя. В смысле, я знаю, он продал меня тебе, но подумала, что, возможно, ты решишь, что это случилось впервые.
Зверь крепко сжал пальцами мое плечо.
— Давай будем откровенны, — произнес он. — Ты не шалава и не шлюха или кто-то вроде этого. У тебя не было выбора. Даже если ты это делала, меня не волнует, сколько секса у тебя было. Меня волнует только то, что тебе причиняли боль.
Я неосознанно покачала головой, взглянув на него.
— Так вот почему ты так расстроилась? — спросил мужчина.
— Нет, — ответила я.
Я сделала судорожный вдох.
— Я думала, что защищаю их в одиночку, — сказал я. — Он сказал мне, что отправит моих сестер на мое место, если я не буду повиноваться ему и не позволю продавать себя другим парням. Он продал меня, когда я была довольно маленькой, поэтому я ему поверила.
Зверь ничего не сказал.
— Все это время я должна была... мне приходилось. Я могла бы уйти от него в любое время, как только захотела. В день, когда мне исполнилось восемнадцать, я бы вышла из дома и уехала в другой город, где спряталась бы от него, и он никогда бы меня не нашел. Ничего бы не случилось с ними.
Я сделала еще один судорожный вдох.
— Я корила себя на протяжении нескольких месяцев. Думала, что провожу слишком много времени с тобой и недостаточно стараюсь защитить их. Я думала, что я ужасная сестра. Думала, что была эгоисткой и рисковала их безопасностью, потому что так сильно хотела быть с тобой.
Следующий сделанный мною вдох, был немного более уверенным.
— В конце концов, все это было зря. Это было бессмысленно. Кэнди была той, кто защищал их, а я просто оказалась какой-то тупой бессмысленной жертвой ради ничего.
Глубокий вздох.
— Я чувствую себя такой глупой.
Он протянул другую руку и стер слезинку с моей щеки большим пальцем.
— Ох, дорогая, — произнес Зверь. — Табита, милая. Ты не была глупой. Ты просто не знала.
Я покачала головой, все еще стараясь не смотреть на него.
— Ты любишь своих сестер, и ты знала, что твой отец позволит причинить боль маленькой девочке, потому что он сделал это с тобой. У тебя не было причины не верить ему.
— Я могла бы позвонить в полицию вместо того, чтобы позволить ему продавать меня каждому обколотому дилеру в трех округах, — пробормотала я.
— Да, ну, капитан Очевидность, возможно, ты смогла бы это сделать. Может быть, это бы даже сработало. Или, возможно, ты бы снова оказалась в его доме, без возбужденного против него дела, но он бы уже знал, что ты пыталась сбежать. Он мог бы убить тебя.
— Ты так думаешь?
— Джонни Лоу — один из самых еб*нутых чуваков, Табита. Ты не была глупой. Он действительно, действительно, действительно хорош в манипуляции людьми, пока они делают то, что он хочет. Это не твоя вина. Ты была воспитана им, так что он слишком рано и слишком глубоко запустил в тебя свои когти.
Я кивнула.
— Ты не была глупа, милая, ты была напугана. Обращение в полицию было бы большим риском, и ты это знала. Никто на земле не будет винить тебя за то, что ты этого не сделала. Ты не трусиха, ты делала лучшее, что могла сделать для своих сестер.
— Я пыталась, — прошептала я.
— Могу я обнять тебя? — спросил Зверь.
Я кивнула.
Медленно и нежно он взял меня на руки и притянул к своей широкой груди.
Зверь укачивал меня на своих коленях как ребенка, приглаживая мои волосы и шепча мне успокаивающую ложь, насколько храброй я была, так отчаянно защищала своих сестер, в то время, пока не знала, что мой отец извращал факты, чтобы использовать меня.
Несколько всхлипываний — и я развалилась на части.
Зверь держал меня в безопасности своих объятий, неловко сидя среди утренней свежести, пока я рыдала навзрыд, всхлипывая у него на плече, и подвергала сомнению все, что когда-либо делала.
Когда я перестала плакать, то обмякла в руках мужчины.
Я так устала все время держать себя в руках, а еще это, как оказалось, было бессмысленно. Я могла бы получить реальную работу и свалить из дома, снять квартиру и найти соседку по комнате.
Годы насилия, которое я перенесла, были лишь ради выгоды моего отца.
Я начала плакать снова, но оказалась такой уставшей, что это уже были не задыхающиеся рыдания, как раньше, а просто опустошенный плач, слезы медленно стекали по моим щекам.
Зверь встал, легко удерживая меня в колыбели своих рук и прижимая к себе.