После недолгого осмотра, он, как всегда безапелляционно вынес свой вердикт: - Вгоде, на пегвый взгляд, все в ногме, но необходимо сделать кг-говопускание…Я завтга пг-гинесу вам пиявок…Но…Скогее всего, это пегеутомление...Вам бы поспать сер.
Я с трудом сдержал нервный смех…
Да-да, самое время мне - ПОСПАТЬ!!!
Наконец, достаточно придя в себя, я извинился и ушел в свои покои…
Не верится, но я не был тут почти три года…Оглядевшись, я упал в кресло у пустого и холодного камина…Обхватив тяжёлую голову руками...
ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ!!!
Я снова стал рассматривать портрет на приглашение…
Дрожащей рукой я обвел очертание её лица, рук, фигуры…
Господи, как она прекрасна…Даже в самых своих смелых фантазиях я ни разу не добавлял ей возраста. Я БОЯЛСЯ…
Принимая её 15 летним ребёнком, я принимал и свою глубокую, преданную, платоническую, ОТЕЧЕСКУЮ любовь к ней. Все мои прикосновения были приятны, но невинны; а поцелуи мимолетны и забавны…
Да, я любил её, но не горел…
Я любил ее, как отец может любить свое единственное дитя, оторванное от него роком - на веки...
Я мог позволить себе легкую, ничего не значащую для меня интрижку. Без зазрений совести, без сожалений и чувства вины перед ней.
И вот всё изменилось: ОНА ВЫРОСЛА!
Да, она выросла, и отдает себя в руки этого козла. Я не могу этого допустить. Только не она. Она ДОЛЖНА быть счастлива, за меня…
За нас обоих…
Ночь я провёл без сна, впервые за три года не спускаясь в клетку.
Утром у меня был готов план спасения моей Кэттин…
***
-И как ты себе это представляешь? - Бушевал Арни.
- Поправь меня, если я не совсем правильно понял: я, этакий спаситель - весь в белом, прихожу к её отцу! Обещаю ей райскую жизнь и любовь до гроба с моим, пусть и лучшим другом, которого ни она, ни он - не знают. – Арни выпил глоток воды и продолжил. - На основании того, что ты увидел её во сне и воспылал необъяснимой страстью?
Сказав это, мой друг, вопросительно посмотрел на меня, как-бы проверяя мою реакцию, на его слова, и продолжил: - Гашу все их долги, с процентами, без расписок и гарантий... Эмитирую кражу невесты, что бы Скир, ой, простите, СЭР – презрительно - Кор Кирби, не потребовал с отца невесты неустойку. И обещаю вернуть её через год девственно чистую, в случае, если она тебе скажет решительное «НЕТ»???
-Ну, примерно так… - Неуверенно согласился я. - В твоей интерпретации, правда, мой план звучит как полнейшая чушь.
Я чешу затылок, голова раскалывается.
-Но более адекватного плана мне придумать не удалось.- Развёл я руками.
Тут Арни, вдруг начал смеяться…
Я обиженно толкнул его кулаком под рёбра, но тот не проникся, а начал - ржать, как конь….
Я, расстроенно глядя на веселящегося друга, и осознавая всю бездну своей безысходности, молча наблюдал за тем, как он, сотрясаясь всем своим не маленьким телом, откидывается на спинку стула и тот с хрустим - ломается. Арни, с жутким грохотом, падает на пол и ржет ещё громче, подхрюкивая и потирая ушибленные места. Продолжая всё это время смеяться, содрогаясь всем телом.
-Да уж, такая чушь, что может и сработать…- Наконец отсмеявшись и вытирая выступившие слёзы, констатировал он. - А что ты станешь делать, если она тебя отвергнет?
-Верну отцу, и она вольна будет выбрать мужа сама, по любви. И пусть будет счастлива… - Я произнес это с печалью, но без боли в сердце.
Арни посмотрел на меня с сочувствием, как на тяжелобольного, умирающего ребенка.
-Седлайте лошадей. И запряги в карету покрепче. – Заговорщицким шепотом сказал мне друг, подмигнув. - Вдруг эта кошечка окажется дикой…
Я пожал плечами, и мы засмеялись, но это был совсем другой смех, смех заговорщиков, связанных общей тайной, преступлением, неминуемо повлекшем предчувствие неотвратимости наказание.
***
Через неделю в родовом замке домов Фабио и Кортаны:
Арни шёпотом, наклонившись к самому уху, одетого как садовник человека, продолжал раболепно излагать свой план: - Да, Ваше Величество, обещаю. Я лично присмотрю за всем. Ни разу не оставлю их с сэром Алексом в комнате наедине, если она не попросит. Обещаю... Клянусь... Готов подписаться кровью…или поклясться на библии…
Престарелый, но ещё довольно крепкий Король, отец Кэттин, слушая его, то и дело, сконфуженно снимал со спинки стула корону, что-то на ней вытирал, сосредоточенно крутит её на пальце, и вешал обратно.