-Расступитесь, дайте ей воздуха.- Снова восклицает сердобольная женщина. - Прямо ангелочек, такая хорошенькая…
Пытаюсь сесть, но мня не сильно, но настойчиво удерживают на расстеленном на земле пледе…
Делаю вид, что кружится голова. Закрываю глаза, тяну руку к болящему затылку. Честно всхлипываю. - А что, действительно ведь - больно.
Смотрю на руку - вся в крови…
Ужасно боюсь крови!
Теряю сознание по-настоящему…
Опять чихаю от запаха нашатыря…
Когда все это кончится?
Снова трогаю затылок - голова перевязана и кружится. Видимо разбила сильно. Лежу на пледе, на земле. Рядом пожилая тучная дама с очень встревоженным лицом и, вот ведь - нашатырем…
-Лежи, лежи, деточка. Тебе нужно отдохнуть. Вишь какая слабенькая. Тебя что, голодом дома морили.- Встревоженно восклицает она, снова протягивая мне нашатырь.
Я с трудом увернулась, снова чихнув.
- ПРИШЛА В СЕБЯ? Хорошо…Еще пол часа и надо выдвигаться! Ищейки Скира нам на пятки наступают.- По-деловому раздавал распоряжение здоровяк, с армейской выправкой.
Пора действовать. Лучшего случая может и не представиться…- Подумала я. Но…
Пытаюсь встать – ноги ватные, голова кружится…
Снова падаю на землю.
В сантиметре от земли меня ловит добродушный толстяк. Какие заботливые, добрые глаза…
-Аккуратней милая, не так быстро…Простите меня, из-за моей бесчувственности вы ушиблись. Я клянусь, что буду беречь вас, впредь, как зеницу ока…
Вот же ш, только этого мне и не хватало…
Ну что ж, убегу позже.- Сдалась я, прикрыв глаза.- Сейчас надо поспать…- Этот долгий день меня утомил…
***
Прошли сутки.
Я сидела в быстро катящейся карете, завтракая…Сквозь открытые ставни, в неё игриво заглядывало утреннее солнце, ослепляя меня. Я приспустила штору, и задумалась:
Толстяк постоянно рядом. Заботлив и внимателен - до тошноты. Смотрит добрейшими глазами побитой собаки. При таком раскладе побег бесперспективен…
Что мне делать?
Пыталась его смутить или разозлить – непробиваем…
Одно утешает - окна и дверь кареты всегда открыты. Выхожу из кареты, когда хочу размяться, даже иду рядом с ней, правда, вот же ш, под ручку с толстяком…
-Расскажите, за что мне все это? Умоляю, я должна знать. – Пытаюсь я его разговорить, и делаю глазки…
-Приедем, узнаете… Одно обещаю – Вам бояться не чего, дорогая, вы под моей защитой.- Мягко обещает толстяк, успокаивающе поглаживая мою руку, лежащую на изгибе его руки...
Под защитой? А кто меня защитит от тебя?- Подумала я раздраженно, выдернув у него свою руку.
Толстяк обречённо вздохнул: - Поймите, я как человек чести, не могу нарушить данное мной слово. Но обязательно прослежу за выполнением всех данных мне обещаний, по поводу намерений, относительно вас. – Клятвенно пообещал он мне.
Мне ему очень хотелось верить!!!
Вздохнув, словно смиряясь с судьбой, я вернула назад свою руку. Он очень нежно погладил её… Или мне это только показалось?
Его добрые глаза непроницаемы…
Господи, время уходит, я все дальше от дома, от брака с дорогим мне человеком…
Надо бежать! И как можно скорее! Пока я ещё хочу этого…
Пока я не поддалась на чары этого странного похитителя…
***
Сегодня, после обеда, я сказала, что утомлена и хочу вздремнуть.
Аккуратно смазав петли дверцы кареты, припрятанным маслом, я стала ждать удобного момента. Я надеялась, что это поможет и скрип петель не выдаст меня, когда придёт время.
Но удобного момента не было до самой ночи…
То толстяк затевал ничего не значащую беседу, или предлагал прогуляться…
То добрейшая тучная - Мэри, которая ехала в не больной крытой палатке, обустроенной на месте для багажа, за задней стенкой кареты, спрашивала, что бы я хотела на ужин из десерта…
То её сын, просунул мне в подарок, в окно кареты, свежий букет из простеньких полевых цветов.
То здоровяку – верхом на своем коне, приспичило именно сегодня ехать параллельно карете… Почти не глядя на неё… Но у меня создавалось ощущение, что он следит за мной…