Мне льстило его внимание.
Я удивлялась - где все это было в нем раньше?
Оказывается, его зовут Энтони.
Он - племянник бывшего хозяина этого замка. И, видимо, кузен нынешнего.
Сэр Энтони, неожиданно, оказался очень умным и искренним человеком. В его компании мне было спокойно и уютно. Казалось - мы давно знакомы.
Про себя он почти не рассказывал - только забавные истории из раннего детства…
Меня же он слушал с удовольствием, задавая много вопросов…
Особенно его увлек рассказ о моей лилии, увядшей сразу, после похорон мамы,…и словно забравшую этим мою боль от её смерти.
-Отец считал, что лилия, своей гибелью, спасла меня…- Расчувствовавшись, всхлипнула я, чуть не плача от нахлынувших воспоминаний.
-Возможно, это действительно так? Ведь он так любил тебя... - Как-то задумчиво и нежно сказал он, протянув мне свой носовой платок.
Я удивилась тому, что его лицо, в этот момент, потеряло всю свою жёсткость и стало печальным и даже, наверное - мягким…
***
Через пару дней, возвращаясь с вечерней конной прогулки, с сэром Ноли, я заметила сэра Энтони.
Он нехорошо осмотрелся по сторонам, и спустился в подземелье нежилой части замка. Я не придала этому тогда никакого значения пока, в следующий раз не увидела его там же.
Мое любопытство не дало мне заснуть в ту ночь. Я решила посмотреть - когда он вернется,…и засела в засаде.
Через несколько минут, оттуда вышел старик. Он закрыл на огромный засов дверь и, охая и вздыхая - пошёл прочь.
Я запаниковала: - А сэр Энтони? Где он? Уж не убил ли его этот дряхлый старец? – Всплывали в моей голове предположения и вопросы, одни бредовей других.
Моё разыгравшееся воображение рисовало кровавые картины жуткого преступления.
О мое проклятое любопытство…
Конечно, я с трудом сняла засов, и очень тихо стала спускаться в подземелье, по полуразрушенной каменной лестнице. Громким шёпотом, проклиная себя за неосмотрительность и глупую беспечность,…но продолжая спускаться вниз, рискуя, в темноте, упасть, наступив на нетвёрдый камень кладки.
- Вот же ш, глупая я, глупая девчонка…- Шептала я себе под нос и шла дальше, с тупым упрямством рыбы, в очередной раз заглатывающей пустой крючок.
В конце, как мне показалось, бесконечного коридора - забрезжил свет. Я аккуратно выглянула из-за угла и обомлела…
На меня, с нескрываемой ненавистью, уставился огромный и жутко уродливый зверь!
Он утробно рычал!
Его налитые кровью глаза смотрели на меня с животной ненавистью...
Я похолодела, но не могла сдвинуться с места. Сознание словно застопорилось на одной мысли – бежать,…Бежать,…БЕЖАТЬ!!!
Но бежать было нельзя,…я это точно знала…
Мой отец часто брал меня наблюдать за дрессировкой диких зверей. И одно я усвоила чётко: им нельзя показывать спину и страх. Поддался панике и побежал – тебя сожрали!
Я сглотнула и сделала шаг вперед, хотя мой мозг кричал: «СТОЙ, НАЗАД, БЕГИ».
Мне было очень страшно, но мне жутко хотелось его рассмотреть,…и любопытство победило. Я медленно, шаг за шагом продвигалась вперёд…
Вот я уже совсем рядом с клеткой…
Я разглядывала его, а он, без сомнения, разглядывал меня…
В свете одного единственного хилого факела мне казалось, что передо мной исполинский дракон. Когда то, говорят, они правили этим миром.
-Господи, уродливей морды не видела…- Прошептала я,… тихо, еле слышно...
Но монстр услышал, и словно обидевшись, с диким ревом - бросился на меня.
Не знаю почему, но я не отпрянула…
Это странно, но мне показалось, что он не зол, а жутко голоден.
Я попятилась. Очень - очень медленно отступая, добралась до спасительного угла и побежала! Побежала, со всех ног…
На бойню!!!
Благодаря тому, что на кухне я уже была своим человеком, у меня были дубликаты всех ключей.
Бегом добравшись до нужной мне кладовой, прижав к груди руку, превозмогая жуткую отдышку, я выбрала самый огромный кусок сырого мяса. - Неважно какой, главное – ПО-БОЛЬШЕ!
И не веря самой себе - вернулась назад к зверю.
Пока я шла по длинному, темному коридору - зверь издавал такой жуткий рёв, что моя решимость накормить его значительно поубавилась. Я нерешительно остановилась, прижавшись спиной к холодному шершавому камню кладки, переводя сбившееся дыхание, задумавшись: - Что же ты делаешь, Кэттин?