После «трапезы» он попытался просунуть сквозь прутья клетки нос, но решётка была более мелкой, чем в подвале замка и это ему не удалось. Тогда зверь, задумавшись на минуту, вдруг отошёл от меня в дальний угол клетки и, разбежавшись, со всей своей силы – прыгнул, на стенку клетки…Она издала страшный скрип, но устояла…
А зверь, начал разбегаться и запрыгивать на её стенку, с ужасающей силой, долбя по ней всем весом своего огромного тела…Раз за разом…
Я с ужасом поняла, что клетка долго не продержится, но за себя я не боялась,…СОВСЕМ!!!
Наконец, решетка поддалась, прутья начали гнуться…
Мои увещевания, не производили на почувствовавшего близость свободы зверя ни какого эффекта.
Тогда, действуя чисто интуитивно, я взяла мяч. И резким движением откинув засов клетки, тут же кинула игрушку как можно дальше от себя, в надежде, что Масик переключится на нее.
Самой не верилось, но мой фортель сработал…
Зверь, по-собачьи завилял хвостом, скульнул - от предвкушения и нетерпения и, радостно рыкнув - рванул за мячом. А уже через минуту, вернув обслюнявленную игрушку мне, стал, подпрыгивая на передних лапах – требовать от меня поиграть с ним…
Конечно, я не устояла и, улыбаясь – кинула мячик снова.
Мы играли долго…
Я ужасно вымоталась. Было невероятно сложно бросать мяч и одновременно пытаться увернуться от его, как оказалось - ЧАШУЙЧЕТОГО хвоста.
Окончательно запыхавшись, я плюхнулась на охапку сена, лежавшую небольшим стогом под навесом у самой ограды. Смеясь, я откинулась на нее, блаженно прикрыв глаза. И с удовольствием почувствовала, что мой зверь растянулся рядом, дав мне немного передышки.
Он монотонно урчал…
Его ребра раздувались как меха - качая воздух,… равномерно,… успокаивающе. Вслушиваясь в его урчание, я и не заметила, как заснула…
Мне снилось, что кто-то несёт меня в дом, укладывает в кровать и очень, очень нежно гладит по волосам,… а затем - целует в лоб.
Какой приятный сон…- Прошептала я на грани сна и бодрствования…- Я так люблю тебя,… мамочка…
Представилось, что мне лет десять, и мамочка пришла пожелать мне спокойной ночи.
Мамочка вздохнула, и нежно поцеловала мои волосы, погладив по щеке рукой.
Я улыбнулась и отключилась окончательно.
Утро меня встретило запахом кофе, жаренных гренок и очень довольным лицом сэра Алекса. Он явно был в хорошем расположении духа и, чего нельзя сказать обо мне - отвратительно выспавшимся!
-Ну как, я справилась? – Сжав горячую чашку, наполненную восхитительным кофе, в ладонях, довольно спросила я.
Очень горжусь собой, ОЧЕНЬ!
-Невероятно, но это факт. - С извиняющейся улыбкой сказал сэр Алекс, и протянул мне тост.
-Я был в его сознании, не долго, так как зверя это встревожило. – Как бы извиняясь, стал рассказывать сэр Алекс, намазывая на свой тост сливочный сыр. - Но эта минута меня успокоила. Его гнев был направлен только на меня. А к Вам он испытывает сильнейшую привязанность и благодарность… - Закончил он сою мысль, откусив кусочек хрустящего тоста.
Какое-то время мы завтракали, молча…
Но вдруг, я почувствовала, что сэр Алекс неотрывно смотрит на меня. Не в силах больше игнорировать это, я подняла на него глаза,… и уже не могла их отвести…
В его чёрных как уголь глазах было столько трепетной благодарности и ещё чего-то, что я не могла идентифицировать, но именно это неопознанное мной чувство, вносило сумятицу в мои мысли, и горячило кровь - будоража воображение.
Он отвёл взгляд первым…
- Спасибо, что не убаюкали нас, - и сэр Алекс кивнул на ошейник, - не знаю, как бы это подействовало на меня. Ведь на человеке это средство не проверялось, да и дозировка могла оказаться чрезмерной…- Снова поймав мой взгляд, мягко поблагодарил меня он.
Сказано это было абсолютно будничным тоном. Так говорят: «передайте мне платок». Но его готовность пожертвовать собой я оценила.
-Как Вам вообще пришла мысль запереть его в клетке?- Задала я давно мучивший меня вопрос.
Сэр Алекс напрягся и отвёл глаза. Я думала, что он мне не ответит, но ошиблась: - У меня не было времени обдумывать - что делать, надо было действовать, и действовать быстро. – Наконец ответил он задумчиво глядя себе на реки, сцепленные на коленях.