На то, что произошло далее, весь город взирал в ужасе. Король волков встал и всего единожды завыл, собирая стаю. Это был боевой клич всего волчьего рода, и волки бросились на собак. Только полчаса длилось сражение, и все собаки пали. Великий Курто лишь дюжину раз вмешивался в побоище. И ни один из волков не был убит, но их ряды оказались изрядно потрепаны.
— Хорошо же! — воскликнул Боссилье. — Пришел наш черед!
И отважные стражники бросились в атаку. Волк за волком падали замертво, сраженные ударами длинных и острых копий. Но многие из товарищей Боссилье пострадали, получив тяжкие раны, а пятеро пали наземь с перегрызенными глотками.
Возгласы одобрения, доносящиеся от горожан, что толпились на крышах, и реющий в воздухе королевский стяг вдохновляли воинов. Ход сражения переломился. Копейщики насаживали волков на длинные пики, которые легко проникали под чашу фонтана. Почти все волки были убиты, но несколько, во главе с Курто, прорвали осаду и бросились в другое укрытие — в дверной проем Нотр-Дама. Там, под каменными арками, они развернулись. Пятеро их было, не считая Курто, и вокруг них сомкнулось людское кольцо. Тяжкой и изнурительной была эта битва. Люди старались пронзить волкам лапы и шею. Волк за волком падали, и в конце концов лишь один остался на ногах — великий и лютый их король.
Тогда храбрец Боссилье, любивший честный бой, закричал:
— Отойдите от него! Поскольку лишь он остался в живых и лично мне бросил вызов, да сойдемся мы в бою один на один!
И он ринулся в атаку, вооруженный копьем, как будто рыцарь сошелся в поединке с рыцарем.
Огромный волк вздыбился и рванулся навстречу Боссилье. Копье пронзило грудь Курто, но он напряг все силы, прянул прочь и вырвал его из своей плоти. Боссилье рухнул, сбитый внезапным толчком, а страшные волчьи клыки разодрали его кожаный нагрудник и сомкнулись на шее, под подбородком, разрывая смельчаку горло. Так сплелись Курто и Боссилье, великий и ужасный волк и отважный сильный воитель, в смертельных объятьях, жизнь вместе с алой кровью вытекала из их жил. И умерли они, лежа рядом.
Тогда раздался с великого собора колокольный перезвон — радостный перезвон, счастливый перезвон, благовест вместо погребальных песнопений. И выводили колокола «Gloriain Excelsis»[48]. Парижский люд перепрыгивал через баррикады. Три сотни волков лежали в ряд. И на вершину катафалка, задрапированного в красное и черное, возложили Курто, чтобы вознесся он высоко и каждый мог увидеть его тело.
Герольды же вострубили перед его величеством в трубы и возвестили на весь мир:
— Курто мертв! Великий и ужасный волк повержен! Пусть каждый подойдет и убедится: пришел конец его владычеству! Господь вспомнил о своем народе! Придите и взгляните!
И весь парижский люд явился, дабы собственными глазами увидеть, что Курто и в самом деле мертв.
Печальную дань воздали также доблестному Боссилье-избавителю. Но весь мир ликовал.
Так начались для Франции прекрасные новые времена. И вскорости Богом посланная дева появилась в Орлеане. Что Боссилье свершил с парижскими волками, рожденная на небесах дева вскорости свершила с волками-англичанами.
И так, благодаря священной жертве, заря нового дня взошла над Францией.
Патрик и последние из ирландских волков
Восемь мрачных лет, с 1650 по 1658 год, странствовали они, волки, по землям северных графств Ирландии, разоряя их. И если вы желаете познать ужас их деяний, то обратитесь к Красным летописям Тирона. Но для тех, кто хочет услышать лишь о доблести, я рассказываю эту историю такой, какой я ее услышал.
Они обитали в долине Баллиндерри, последние два волка Северной Ирландии. Пара гигантов, нападавших на каждое овечье пастбище, собиравших дань с каждого коровьего стада от высоких холмов Камтогера по ту сторону реки Гленелли до Онаклой и на запад до Эннискиллена, с низиной Баллиголли в центре, где скот был наилучшим, а их набеги — наиболее частыми.
Королевскую цену по меркам того времени назначили за их головы. Один фунт был платой рабочего за долгий трудный год. Два фунта — высочайшей наградой за поимку разбойника. И когда за голову знаменитого Брэннана О’Шага была назначена кровавая цена в три фунта, это стало рекордной наградой и способствовало его скорейшей погибели.
Но за двух великих волков Баллиголли выставили цену по пять фунтов за каждую жуткую голову — вознаграждение достаточное, чтобы крестьянин мог прожить на него всю жизнь.