И король подписал соответствующий рескрипт, результатом которого стала самая крупномасштабная охота, когда-либо устраивавшаяся на одного зверя.
И вот мессу отслужили, молитвы прочитали. Настал день Великой охоты. В августе 1765 года собрались все они, верные королевскому приказу: аристократы и крестьяне, егеря и браконьеры. Собрались не в одном лагере, но в полудюжине заранее назначенных мест, перекрывающих устье Роны в его среднем течении, от Авиньона до Сент-Этьена, от Изера до Гарда: квадрат со сторонами по сто миль каждая, поскольку все это были угодья Loup Garou и никто не знал, где именно скрывается это исчадие дьявола.
О, каких охотников собрал в тот день королевский приказ! Благородный маркиз Энневаль, победитель тысячи волков: он был уже немолод, но мудрейшего руководителя охоты было не найти во всей Франции, а значит, и во всем мире; его двоюродный брат, сеньор Антуан[54], самый опытный фехтовальщик Франции, а значит, опять-таки всего мира; с ними Пюи де Дом, Обюссон, Альер, л’Исер и Эро: цвет охотничьего сословия всех времен и народов. И наконец, капитан Рейнхард, начальник королевской псарни, с тремя сотнями собак новой породы, каждая из которых не уступала ростом и весом среднему волку: это были предки тех псов, которых мы сейчас знаем как немецких догов. А еще в его распоряжении было триста могучих, но при этом быстрых в ходу борзых, известных как ирландские волкодавы, каждая намного проворнее, чем самый быстроногий волк. И двести чутьистых limier, способных идти по следу двухдневной давности.
Не говорим уже о собаках, приведенных другими охотниками. Кого только среди них не было: собаки для выпаса овец и коров, цепные псы, помеси и дворняжки с крестьянских дворов, общим счетом около двух тысяч.
Король обещал направить сюда регулярную армию — и сдержал слово. Солдат было сравнительно немного, всего десять тысяч, но это были бесстрашные люди, обученные повиноваться приказам и не останавливаться до той поры, пока приказ не выполнен.
Кроме них в кампании принимали участие свыше двадцати трех тысяч человек: дворян со свитой, крестьян, объездчиков, браконьеров. Вспомним и лошадей, под седлом и в повозках, число их никто не назовет.
Особняком следует упомянуть епископа Менда верхом на смирном муле, который ездил среди всех вышеперечисленных, увещевая, молясь, направляя — мула и прочих.
Какая великолепная картина! Солнечный спокойный день, зеркально мерцающая гладь Роны — и это славный день, первый день августа 1765 года. Собрали сорок три тысячи вооруженных людей и не менее четырех тысяч собак. Все это — на одного волка, правда, очень большого, но одинокого. Можно было не сомневаться, что при таком соотношении сил людям и собакам предстоит легкое дело.
Но усомниться в этом пришлось.
Грозное воинство под руководством прославленного маркиза выступило в поход на рассвете. Воздух звенел от переклички охотничьих рогов и армейских сигнальных горнов; на вершинах отдаленных холмов горели сигнальные костры; взад-вперед сновали конные курьеры.
Предполагалось начать поиск на крутых склонах Верхних Севенн и, широко развернув дугу, двинуться навстречу другой такой же дуге, которая тронется в путь за сотню миль отсюда.
В первые дни было множество охотничьих происшествий, включая и встречи с обычными волками. Но никто не стремился их убивать. Все оружие было припасено для главного волка!
На пятый день, когда двум огромным дугам вот-вот надлежало встретиться, образовав замкнутое кольцо, прискакал вестник на загнанной лошади и закричал: «Вы вообще не там ищете его! Он позади вас! Он только что загрыз священника, отца ле Пюи!»
Охотникам ничего не оставалось, кроме как все-таки свести два отряда вместе, но, не образовывая круг облавы, они рассыпались цепью, направились на север, где произошло убийство, — и вновь принялись искать, искать, искать. Наконец были найдены нужные следы, и маркиз приказал снова развернуть ряды загонщиков. Они повторили прежнюю тактику, но теперь вестник примчался уже на третий день — и был он воистину как Смерть на коне бледном: «Разворачивайтесь! Его нет там, куда вы идете! Он объявился в Дроме, только что растерзал там семью Монтелимар, несколько человек!»