Теперь Келлиан и Бонами, привлеченные наградой, спустились с гор. Увидели огромные следы, выяснили, что скотину убивали в разное время. Изучали и охотились. Они в конце концов полностью разобрали следы всех чудовищ из разных окрестностей и поняли, что скот убивали одним и тем же способом: рвали мышцы и ломали шею; и последнее: метки на деревьях, о которые, встав на задние лапы, терлись медведи, указали охотникам на сломанный клык — один и тот же отпечаток везде, куда бы они ни заходили. И тогда Келлиан со спокойной уверенностью заявил:
— Гринго Педро, старый Штырь, гризли из Плейзервилля и Монарх Пределов — один и тот же медведь.
Невысокий горец и дюжий детина из предгорий приступили к подготовке охоты на него с такой энергичной целеустремленностью, которая, как запруженная река, лютовала все сильнее из-за преград.
С этим медведем никакие ловушки не срабатывали. Стальные капканы он давил, а ловушки из бревен не могли удержать этого мохнатого слона, на приманку он не шел, а к убитой добыче не приходил второй раз.
Двое отчаянных парнишек прошли однажды по его следу до каменистой расщелины. Лошади отказались идти, парни отправились пешком, и больше их никто не видел. Медведь держал мексиканцев в суеверном ужасе, они верили, что убивать его нельзя, — и он прожил еще год в стране пастбищ, где его знали и боялись, называя Монархом Пределов. Он убивал по ночам, не скрываясь, и отдыхал в ближайших скалах, куда не могли попасть всадники.
Бонами оставил бесполезную погоню, но Келлиан все лето — и всю зиму, раз уж гризли перестал ложиться в зимнюю спячку, — скакал и скакал по окрестностям в поисках Монарха, и каждый раз он приходил слишком поздно или слишком рано. Он почти бросил это дело, не от отчаяния, но из-за нехватки денег, и тогда получил весточку от богача, журналиста-горожанина, который предложил увеличить награду в десять раз, если Монарх будет не убит, но взят живым.
Келлиан послал за своим старым напарником, а когда пришла весть, что накануне вечером близ пастбища Белл-Дэш медведь убил знакомым способом трех коров, они, не щадя ни себя, ни лошадей, отправились на место. Скакать всю ночь, десять часов подряд — это значит, что лошадей почти загнали, но люди оказались железными, а новых лошадей им доставили с задержкой едва ли в пару минут. Вот и недавно убитые бычки, а вот и могучие следы, начертавшие имя медведя. Ни одна гончая не выследила бы его лучше, чем Келлиан. В пяти милях от подножия росли непролазные заросли терновника. Следы ныряли внутрь, но наружу не выходили, так что Бонами остался на страже, пока Келлиан мчался обратно с новостями.
— Седлать самых лучших! — поступил приказ.
Когда Келлиан объявил привал, охотники опустили ружья и сняли патронташи.
— Так, ребята, он тут в безопасности. И не попытается выйти из зарослей, пока ночь не наступит. Застрелим его — получим награду от скотоводов, возьмем живым — а это просто сделать на равнине, — получим награду от газеты, в десять раз больше. Давайте-ка оставим ружья, лассо нам хватит.
— Может, возьмем все-таки огнестрел, просто чтобы был под рукой?
— Нет уж, я хорошо знаю толпу, выпадет шанс — и они не устоят, так что никаких ружей. Ставлю на лассо.
Тем не менее трое взяли с собой тяжелые револьверы. Семь доблестных всадников на семи отличных конях скакали весь день, чтобы встретить Монарха Пределов. Он пока что скрывался в кустарнике — утро еще не закончилось. Охотники начали швырять в его сторону камни и кричать, чтобы выманить наружу, но безуспешно. Потом поднялся послеполуденный равнинный ветер — воздух, текущий вниз с гор. Тогда охотники подожгли траву, и в кустарник потянулся клубящийся пласт дыма и огня. Оттуда послышался хруст, перекрывавший треск огня, кустарник расступился, и из дальнего конца вырвался медведь — Монарх, Гринго, гризли Джек. Со всех сторон его обступили всадники, вооруженные не ружьями, но сыромятными змеями, и петли в воздухе означали узы или смерть. Люди оставались спокойными, но лошади, ввергнутые в панику, храпели. Гризли то разглядывал всадников — едва заметно, — то удостаивал вниманием лошадей, а затем, неторопливо развернувшись, помчался к гостеприимным горам.
— Внимание, сейчас, Билл! Мануэль! Это и тебя касается.
О, благородные кони, отважные люди! О, великий старый гризли, вот каким я вижу тебя сейчас! Скотоводы и скотоубийца — лицом к лицу!