Охотникам отлично известно, что куска железа достаточно для защиты любой добычи от волков. Если застреленного оленя или антилопу приходится оставить на ночь, то все, что нужно для охраны, это старая подкова, шпора или даже любая деталь одежды. Ни один волк не приблизится к таким подозрительным или пропахшим людьми вещам; он будет голодать, но не подойдет к туше.
С ядом произошло похожее изменение. Стрихнин считался идеальным средством, когда его применили впервые. Какое-то время он наносил огромный урон, после чего волки словно бы распознали опасность, связанную с его особым запахом, и перестали брать отравленные приманки, насколько я могу судить из бесчисленных примеров.
Сейчас скотоводы хорошо понимают, что отравить волков возможно лишь в конце лета и начале осени, когда щенки начинают бегать вместе с матерью. Она не может следить за детенышами постоянно, и есть шанс, что кто-то из них найдет и схватит приманку, прежде чем научится сторониться предметов, пахнущих определенным образом.
В результате число волков действительно приумножилось с конца восьмидесятых. Они вернулись на многие из своих старых охотничьих угодий, и с каждым годом их все больше на все большей территории благодаря умению этих животных справляться с проблемами, навязанными им цивилизацией.
Повадки
Серый волк — одно из самых пугливых диких животных. Я разговаривал с людьми, которые всю жизнь провели в краях, где волки — далеко не редкость, и все же ни одного зверя они никогда не видели. Слышали по ночам, утром наблюдали их следы, но не самих животных, пока те не попадали в капкан или не гибли от яда. Крайняя пугливость — это отчасти влияние нового опыта, а отчасти уважение к человеку, которое теперь охватывает каждого волка в стране. Существует множество записей о том, что во времена лука и стрел волк был непреходящей угрозой для людского рода. Без сомнения, тогда человек считался честной добычей, безусловно, нелегкой и осторожной, но все же годной в пищу в тяжелые времена. Поэтому каждую зиму в Америке, как и в Европе, некоторое количество людей оказывались убитыми и сожранными голодными волками.
Однако я не смог найти ни одного достоверного случая за последние двадцать лет, чтобы волки Запада, и в особенности волки Манитобы, убивали или хотя бы нападали на человека.
Нижеследующая история, связанная с Джорджем Фрейзером из Виннипега, очень точно описывает нравы сегодняшних волков: в 1886 году он путешествовал около озера Уайтуотер в южной части Манитобы и наткнулся на шведа, управлявшего длинным открытым фургоном, в котором лежали три или четыре говяжьи туши. Два огромных волка то запрыгивали на груз, то бегали вокруг него, выхватывая мясо, несмотря на попытки шведа отогнать их вилами. Возница и волки некоторое время кружили возле фургона, прежде чем мужчина услышал крик Фрейзера, велевшего ему держаться в стороне; он так и поступил, а Фрейзер застрелил обоих волков. Швед рассказал, что какое-то время эти двое были настоящей чумой, убили у него овец и одного жеребенка. Но они никогда не причиняли вреда человеку.
Я видел множество вырезок из свежих газет, где описывались душераздирающие истории о мужчинах, женщинах и детях, съеденных серыми стаями, но все и каждая рассыпались после полного расследования обстоятельств. Возникает вопрос: ошибочны ли старые записи, или теперь волки — это совсем другой вид? Ответ в том, что нынешние волки те же, что и прежде, за исключением одной детали: страх научил их не трогать людей. Человек с современным оружием — иное существо, нежели человек с луком и стрелами. Волки поняли это и теперь стали не опаснее койотов. Они не только избегают наносить вред человеку, но и знают, что сами могут пострадать, если не будут скрываться днем. Я полагаю, именно поэтому волки так редко встречаются, даже когда их сравнительно много.