Учитывая такие изменения, нет нужды приписывать этому животному разум, схожий с человеческим. Несомненно, неудачи и неприятные сюрпризы породили в нем стойкое и повсеместное недоверие ко всем странным вещам, а также обоснованный страх перед тем, что несет на себе отпечаток человека. Недоверие в сочетании с тонким обонянием может объяснить многое из того, что кажется глубокой проницательностью. Тем не менее это не объясняет всего, как мне и удавалось наблюдать раз за разом, когда я пытался поймать или отравить волков на ранчо.
Но даже приписывая многое простой пугливости, мы не должны отказывать волкам в интеллекте, хотя, без сомнения, они стоят гораздо ниже нас, заменяя осмысленное понимание опасности страхом перед неизвестностью.
Один из самых любопытных известных мне примеров дает Б. Р. Росс. Свидетельство исключительно косвенное и неполное, но Росс был хорошим натуралистом и, по-видимому, полагал дело доказанным: «В мае, — говорит он, — когда лунки, прорезанные во льду, не замерзают, рыбак из Форт-Резорт, проверяя свои снасти, расставленные на некотором расстоянии от форта, обнаружил, что к ним кто-то наведывался: снасти и крючки лежали на льду вместе с наполовину съеденными останками форели, а вокруг были заметны волчьи следы. Несомненно, волк вытащил удочки и догадался, как он может получить рыбу. Позже это случилось еще один раз, а потом прекратилось; вероятно, зверя прогнали гарнизонные собаки».
Еда
Рацион волка включает в себя всех животных, которых он может добыть, от мыши до лося. Летом мыши и разного рода «маленькие олени», несомненно, являются основной пищей волков. Наступление зимы кардинально меняет ситуацию. Во-первых, мелкая дичь уходит за пределы досягаемости; во-вторых, лоси и олени лишаются безопасного убежища, которое дают им озера и реки, и таким образом эти крупные травоядные оказываются в меню волков.
Описывая северные виды, Р. Макфарлейн говорит: «Эти волки каждый год убивают довольно много оленей и немало лосей. Однажды, путешествуя между фортами Лиард и Нельсон в районе реки Маккензи, мы наткнулись на большой участок утоптанного снега на реке Лиард, где крупный самец лося был, вероятно, окружен и повержен после, без сомнения, своей самой храброй битвы за жизнь с толпой свирепых и при этом трусоватых волков. Остались лишь несколько хорошо обглоданных костей и череп. Неподалеку, однако, мы заметили матерого волка, которого немедленно пристрелили. Одна из его задних ног, разбитая ударом копыт лося, так сильно пострадала, что хищник едва мог ползти. Если бы его спутники не нажрались до отвала, они, безусловно, напали бы на него и тоже съели».
Разорение, которое учиняют волки зимой среди стад белохвостых оленей, хорошо известно, но все же хищники предпочитают более легкую добычу: чем легче, тем лучше, допустима даже падаль, и я несколько раз слышал о том, что волки, переживая зимой тяжелые времена, набивали животы конским навозом, подобранным на дороге.
Привычка закапывать излишки пищи выглядит общей для всего волчьего племени. Роланд Д. Карсон пишет мне о волках из зоопарка Филадельфии: «Наши самцы и самки часто зарывают лишнюю еду, но не наблюдалось, чтобы самки делали это чаще обычного перед рождением потомства».
Полуволки из ездовых упряжек капитана Крэйна, если не голодны, предпочитают зарыть еду и помочиться на это место или даже на саму еду. Этот последний поступок характерен и для росомах.
Поведение этих ездовых собак проливает достаточно света на нравы их диких сородичей. Пес будет следить за своим тайником день и ночь и станет бесстрашно атаковать даже тех сородичей, которых обычно опасается. И более крупный соперник редко продолжает настаивать на своем, напротив, он ведет себя так, будто знает, что его мотивы неубедительны. Такие зачатки права собственности представляют исключительный интерес.
Тайники могут быть жизненно важными для волка, но этот инстинкт в своем нынешнем развитии очень примитивен и едва ли сравнится с удивительной запасливостью бобра и белки.
«Пропитывание»
Волки, как и собаки, имеют странную привычку кататься в падали или «пропитываться», как это еще называют. Они, похоже, в восторге от возможности провонять смрадом самого испорченного мяса или рыбы из всех, которые только смогут найти. Хотя собаки не обладают щепетильностью кошек, у них есть некоторое пристрастие к чистоте, и они тратят время на вылизывание шкуры. Кто же не видел, как собака выкусывает репьи из шерсти или ледышки с лап? Раненый пес или волк возьмет на себя труд очистить мех от пятен крови, и поэтому загадка их катания в падали необъяснима. Запах вряд ли приятен для них, как можно было бы подумать, поскольку они часто катаются в том, чего не станут есть.