Волки поступают точно так же, но я считаю, что они поднимают этот ритуал на более высокий уровень, и не может быть никаких сомнений, что недавно прибывший волк быстро узнает по оставленным сигнальным меткам, кто здесь проходил: друг, соперник или самка в поиске партнера; молодой или старый, больной или здоровый, голодный, охотящийся или сытый зверь. По меткам он узнает дальнейший путь гостя: откуда тот пришел и куда направился. Таким образом, основные новости, необходимые для жизни, волк получает из системы сигнальных постов.
У волка, как и у собаки, есть еще одна привычка — мочиться или испражняться на некоторые предметы, которые привлекают его нос, но не возбуждают аппетит. Обычно он энергично царапает лапами пыль вокруг оскверняемого объекта. Этот подход часто используется для отравленных приманок, а также для капканов. Я склонен думать, что волки попадались в некоторые из моих скрытых ловушек, когда, выказывая им свое презрение, неосторожно подходили слишком близко. В других случаях камни, накиданные в капкан таким царапаньем, полностью его разоблачали.
Уверен, что презрение — то есть смесь ненависти и превосходства — относится к тем чувствам, которые я однажды наблюдал у победительницы в схватке между двумя самками койота: она снова и снова радостно мочилась на свою проигравшую соперницу, забившуюся в угол клетки.
Запаховая железа, которую исследователи долгое время не замечали, находится у основания хвоста; ее точное место у большинства собак отмечено темным пятном. У серого волка это пятно черное, шерсть на нем щетинистая и без подшерстка.
Когда готовая к отпору собака или волк приближаются к незнакомцу, хвост поднимается и склоняется в сторону, так что эта железа оказывается в самой высокой точке, а шерсть на ней вздыбливается. Это, несомненно, позволяет выделять больше запаха.
Во время игр, в бою или в приступе малодушного страха у них нет и намека на такое положение хвоста.
Знаменитые волки
Подобно тому как среди людей есть гении и герои, так же среди волков есть удивительные личности. Они всегда меня интересовали, и я старался делать записи об их жизни. Одним из первых, кого я встретил, был волк из Виннипега. В марте 1882 года, переезжая в Виннипег из Сен-Пола, я наблюдал зрелище, взволновавшее мою кровь. Когда поезд продирался сквозь тополиный лес к югу от Сен-Бонифаса, я заметил за окном крупного серого волка, прямо и дерзко стоявшего посреди пестрой стаи городских псов разных мастей. Он всех их держал в страхе. Маленькая собака лежала в снегу неподалеку от него, а большие ограничивались громким лаем, но держались на безопасном расстоянии. Поезд промчался дальше, и я больше ничего не рассмотрел.
Следующей зимой на льду Рэд-ривер был убит возница собачьей упряжки, направлявшийся в Форт-Александер. Сани тащили большие свирепые хаски, а возница был им незнаком. Посчитали, что он ударил одного из псов хлыстом, тот огрызнулся, и человек, оступившись, упал, после чего четыре полудиких твари набросились на него и в конце концов сожрали. Альтернативная версия заключалась в том, что его убил волк или несколько волков, которых собаки, как известно, боятся. Последнее объяснение шло на пользу только владельцу собак, поскольку, по словам знающих людей, он не хотел потерять свою ценную команду.
Впоследствии рядом с городом несколько раз замечали огромного волка, которого наконец убили неподалеку от скотобойни, по разным свидетельствам, то ли отравив, то ли затравив собаками, то ли застрелив, то ли все разом. Это был самец, и весил он 104 фунта. Из его головы таксидермист У. Р. Хейн сделал чучело, которое показывали на Чикагской выставке 1893 года. Занятная реликвия была одним из самых ценных образчиков, утраченных во время пожара в средней школе Мулвея в 1896 году.
У меня, конечно, нет никаких доказательств, что в каждом из случаев участвовал один и тот же зверь, но, работая над «Виннипегским волком», я взял на себя смелость объединить эти истории. Остальные авантюры, приписываемые ему, действительно осуществляли другие волки из отдаленных мест.