— … меня, конечно, не доставляли, на служебной машине, — незваный гость говорил беззаботно, с лёгкой долей иронии, что шло вразрез с выражением тревожного ожидания, застывшего на лице, — добирался я с меньшим комфортом, чем вы. Содом и Гоморра — пионерский лагерь, по сравнению с вашими поездами. Я уж не говорю про грязь…
А что если всё это провокация? Проклятие, дефицит информации заставляет действовать вслепую. Знать бы зачем его сюда притащили, можно бы просчитать для чего сюда явился этот тип. И какого чёрта он приклеился к стене? То совал нос в каждый угол, а сейчас застыл, как статуя. И имя какое-то дурацкое. Рат. Хотя, это наверняка не имя. Оперативный псевдоним, говоря официальным языком. Идиотский псевдоним! Похоже у деятелей в конторе с фантазией туговато. Надо такое придумать. Хм, Рат! Ладно, к дьяволу псевдонимы! Что с бумажкой делать? Выкинуть и ждать, как всё пойдёт дальше? Возможна проверка и как только он развернёт листок из блокнота, в комнате появится, скажем, Мишин, а то и сам Каплик и объявят… А что они собственно объявят? Хм, дурацкое положение! Всё-таки, зря не выпросил у девчонки горючего, пока мог. Хороший глоток чего-нибудь согревающего и приводящего в порядок мысли, сейчас пришёлся бы ох, как кстати! Всё, либо пан, либо пропал!
Красильников развернул бумажку. Чем-чем, а каллиграфическим почерком Рат не отличался. Игорь с трудом разбирал неровные каракули.
«За моей спиной камера. Три микрофона. Займусь ими. Встань на моё место. Без суеты. Важные сведения».
Ну, прямо кино про шпионов! Спасибо, хоть не зашифровал послание! А бумажку теперь, навер-ное съесть надо?! Хм, без соли и майонеза… Ладно, судя по физиономии, парень не шутит. И как он до сих пор умудряется нести какую-то пургу про свою поездку? Талант! Ему бы в депутаты!
Игорь кивнул. Рат облегчённо выдохнул и отклеился от стены.
— Я здесь два дня, — он прошёл к столу, налил в стакан сока, залпом выпил, — жуткая скука! Вы, конечно, знаете, что работы здесь проводятся по инициативе определённого ведомства.
Взгляд капитана миллиметр за миллиметром исследовал стену, минуту назад закрытую спиной визитёра. И где тот умудрился разглядеть камеру? Обычная фанера. Имитация под дерево. Никаких трещин, царапин и уж тем более отверстий. Шляпки шурупов, крепящих панель, укрыты декоратив-ными нашлёпками. Всё как в лучших домах. Стоп! Шурупы! Неужели…
Словно угадав мысли Красильникова, Рат, не прекращая болтовни, едва заметно кивнул.
— Так я здесь вроде проверяющего. Конечно, и учёные, и наши сотрудники проверены много раз, им доверяют. Но знаете, на работы выделяются баснословные средства, а сейчас, во времена поголовного казнокрадства и нравственной атрофии, даже у самых честных и преданных людей может возникнуть соблазн. Ну вы меня понимаете. К тому же режим повышенной секретности…
— Ты вот что, дядя, — Игорь смял пачку, где ещё оставалась пара сигарет, — раз уж припёрся, и, я вижу от тебя не отделаешься, делись куревом. Иначе, никакого разговора у нас не получится. Да, я всякую иностранную гадость не курю. Имей в виду.
— Я, кстати, тоже, — Рат выложил на стол четыре непочатых пачки сигарет «Тройка». — Подойдёт?
— Ну, на безрыбье… А, вообще-то спасибо. Может теперь объяснишь, какого чёрта я здесь делаю? Мне тут наболтали… Такого при белой горячке не причудится.
— Может, присядете? — предложил Рат, при этом отрицательно покачивая головой.
Конспиратор, мать его! А то бы Игорь сам не догадался!
— Слушай, ты можешь девчонкой командовать, а я уж сам решу: сидеть мне, стоять или вообще в сортир уйти. Давай, не тяни резину.
— Кстати, о девчонке. Обслуживающий персонал понятия не имеет, кто основной работодатель. Руководство строжайше запретило обнаруживать себя. Исключены даже любые попытки вербовки. Вы меня понимаете?
А вот за это, парень, спасибо! Если не врёшь, конечно. Значит и Вера, и «блатной» Виталик, и прочие аборигены опасности не представляют. Уже радует.
— Не пальцем делан, — произнёс капитан вслух. — Язык держу за зубами. Да если я и разболтаю кому-то, что мне ваш полковник и придурковатый профессор наплели, это в лучшем случае за пьяный бред посчитают.
— Не все, капитан, к сожалению не все.
— Мне присягу принести? Или как там у вас это называется?
— Хм, — визитёр распечатал пачку, протянул её Игорю. — Угощайтесь.
— Я слыхал здесь — не курят.
— А вас это волнует?