— Ты знаешь, капитан, — Ратибор прикурил новую сигарету от только что выкуренной, — ещё одна доза этого «витаминчика» и ты превратишься в живой овощ. Существо без воли и сознания. Ты этого добиваешься?
Красильников смотрел на всадника исподлобья.
— Ну, и что ты зыркаешь, капитан? Что зыркаешь? Ты, вообще, понимаешь куда попал? Какие игры здесь ведутся? Курить будешь?
— Это не игры, — слова царапали иссушенное горло. Капитан попытался сползти на пол.
— Сиди, — Рат принёс зажжённую сигарету. Красильников взял, но затягиваться не спешил.
— Пить дай.
— Что же придётся сиделкой поработать, коли Боги такого напарника подкинули, — от стола всадник вернулся с большим пакетом сока. — Пей, дебошир.
Хороший глоток из пакета позволил сделать затяжку. Голова закружилась ещё сильнее. Сколько же он не курил?
Ратибор присел рядом.
— Игорь, что на тебя нашло? Каплик вне себя. От злости, а ещё больше от страха. Они до сих пор не решат, как теперь с тобой поступить.
Красильников молча курил. Он и сам не понимал, что на него нашло. Всё происходившее, даже лаборатория, казались, нет, не выдумкой и не бредом, в реальности-то он давно убедился, но всё это, как бы не имело отношения лично к нему, к капитану Красильникову. Ну, брали у него лет пятнадцать назад какие-то образцы. Ну, использовали для непонятных экспериментов. Ну, довели до самоубийства какого-то парня. Ну, распотрошили труп. Противно, мерзко, но ему-то, Игорю Красильникову какое дело? Его вырвали из привычной жизни и втянули непонятную игру. Только умойтесь, господа! Играть с вами никто не собирается. Он со стороны посмотрит. Урвёт, когда получится глоточек-другой. Подденет кого-нибудь позаковыристей. Он и Рату-то согласился помогать не из-за заботы о судьбах мира или даже целой Вселенной. Хотелось досадить похитителям. И тут…
Поначалу слова Каплика о дурацких процентах и его плоские шутки Игорь пропустил мимо ушей. И только, когда профессор начал болтать о должностях и задачах, до Красильникова дошло — там на столе лежит ребёнок! Да необычный и по виду, и по рождению. Но всего лишь ребёнок! Мало того этот ребёнок — часть его, Игоря Красильникова. Мало ли как он появился на свет, мало ли какая, невидимая, наверное и в микроскоп, частичка Красильникова способствовала его появлению. Но возможно, если бы не он, Красильников, этому парню не суждено было бы родиться…
Игорь представил, как доведённый до отчаяния изуверскими экспериментами, перепуганный мальчишка грызёт собственные вены. Как потом два ублюдка со скальпелями, прихлёбывая кофе (на кружках у них, наверное имена выведены, такие ублюдки стремятся везде своё имечко нацарапать!) глумятся над телом. А сколько парнишка пережил до этого! А ужас парня, когда Мишин с амбалом, хватают его посреди улицы и везут неизвестно куда!
И всё это время он, Красильников вместо того, чтобы защищать и поддерживать пил горькую и доводил напарника!
Игорь уже не отдавал себе отчёт в том, что не мог быть рядом по простой причине — он ничего не знал ни о давнем эксперименте, ни о его последствиях.
Тогда в мозгу капитана что-то щёлкнуло. Остального он не помнил.
— Это не игра, — Игорь смотрел в пол. — Это преступление. Парень был моим… Имел ко мне отношение.
— Род всемогущий! — Ратибор подскочил, снова сел. — Ты с ума сошёл капитан?! Этот парень был, вообще, ничем. Понимаешь? Ничем. Его собрали из пяти-шести доноров. В том числе и из волков. Он мозаика! Понимаешь? Искусственное существо, которых в природе, вообще, быть не должно!
Очень хотелось разозлиться, но где взять силы. Усталость, неимоверна усталость.
— Но он же был.
— Вот мы с тобой и должны… Род всемогущий, вы посмотрите на него! Скорбящий отец! Игорь, это не человек, и даже не оборотень. Это недоразумение.
— Интересно, Платонова так же думала бы.
— По крайней мере не наломала бы дров, как ты… Подожди, кто-то на связь вышел.
Ратибор застыл посреди комнаты, кивая в такт словам невидимого собеседника.
— Ждём, — он повернулся к Красильникову. — У нас проблемы, капитан очень большие пробле-мы.
— Так, Игорь, мы в заднице — Рат прошёлся из угла в угол, взял пластмассовый стул, поставил напротив Красильникова, ещё раз прошёлся, сел. — Капитан, ты на минуту можешь успокоить внезапно проснувшиеся отцовские чувства, и выслушать меня? Всего лишь минуту.
Игорь посмотрел ему в глаза. Кивнул.
— Уже радует, — всадник приложился к фляжке с редким мёдом. — Будешь? — Красильников машинально глотнул. Не почувствовал ни запаха, ни вкуса, ни, что странно — хмеля. — Капитан, не хотел тебя огорчать — но ты всего лишь донор, а по сему, наши знакомые, в виду твоей агрессивности, решили ввести тебе ещё одну дозу.