Всадник покачал головой, сунул руку под куртку и протянул Игорю допотопный револьвер — точную копию изображённого на фляжке с волшебным мёдом.
— Капитан, я не могу зависеть от твоих нелепых выходок. Ты непредсказуем. Лучше пусти себе пулю в лоб и позволь спастись тем, кому ещё охота пожить, и кто ещё не забыл о возложенной на них ответственности.
— Ну и пущу, — криво усмехнулся Красильников. Он понимал, что творит глупости, но кто-то, сидящий внутри и заставляющий время от времени сходить с ума, уже полностью завладел волей и сознанием. Капитану оставалась лишь роль наблюдателя. — Только выпью сначала… , — он покачал бутылкой. — Иииии… и покурю.
Вздох Людмилы походил на тихий стон. Ратибор хлопал глазами. Похоже в подобную ситуа-цию спаситель Вселенных попадал впервые.
Немую сцену оборвал писк коробочки, возвещавший об открывающейся двери. Рат метнулся к стене. В его руках мелькнул второй револьвер. Людмила укрылась за столом. Подлый, внутренний пакостник, как и всегда предпочёл на время спрятаться, оставив капитана у открытого холодиль-ника.
Смеющиеся над чем-то четверо охранников, ввалились в комнату и застыли, уставившись на Игоря.
— Привет! — улыбнулся тот с видом дебила.
— Ты чего… — начал один и тут же схлопотал по затылку рукоятью револьвера, его товарищ получил свою порцию мгновением позже.
Красильников, вдруг ощутивший прежнюю ловкость и уверенность в собственных силах, выхва-тил из холодильника бутылку с безалкогольным пивом и с поразительной точностью запустил в лоб третьему охраннику. Последнему, Людмила профессиональным движением свернула шею.
— Чисто сработано, — Ратибор прощупал пульс у каждого и теперь обыскивал карманы. — Заодно в их шмотки переоденемся. Минут через пятнадцать они должны послать сигнал на главный пульт. Так что, братья и сёстры, быстро — в ритме рок-н-ролла, — он глянул на Игоря. — Ловко, капитан. Не ожидал. Только ещё одна выходка… Тебе самому не надоели такие закидоны. Мне они уже в печёнках сидят.
— Всё мне надоело, — буркнул Красильников.
— А зачем тогда дурака включаешь?
— Откуда я знаю!!!!
— Да, Игорь Владимирович, выберемся отсюда — поедешь на остров Дневных Грёз. Там либо вернут тебе человеческий облик, либо обеспечат пожизненное комфортное лечение. Тебя опасно оставлять без присмотра в подобном состоянии.
Красильников предпочёл не распостроняться о собственных планах на будущее, вытащил из-за пазухи один из «Tuborg» ов, зубами сорвал пробку и влил содержимое в себя.
Двор пересекли без проблем. Охранники на вышках уделяли основное внимание и свет прожек-торов внешнему пространству и лишь изредка бросали внутрь беглые взгляды. В нападения со спины здесь не верили. А зря. Вдоль колючки крались три тени. Одна из них время от времени задирала голову и что-то подносила к губам. За что получала от третьей — по-женски изящной — лёгкий тычок в спину.
— Красильников, — шепнула, наконец, самая первая из теней, — жду минуту. Доглатывай это чёртово пиво и, чтоб дальше слушался меня, как родную мамочку.
— А кто сказал, что я её слушался?
— Оно и заметно, — шёпот третьей тени походил на шипение рассерженной кошки.
— Только не царапаться, дорогуша, — сверкнул зубами Игорь, в один глоток уничтожил пиво и отставил бутылку. — Я готов. Только не вразумлю я, господин Сусанин и, товарищ Космодемьянская, как мы сквозь это сито с колючками просочимся. А если просочимся, как от собачек убежим. Видели, наверное, хорошие такие, собачки. Зубастые.
— Лаз в колючке уже готов, — Ратибор глянул на часы. — Большинство собак задействованы в облаве. Остальных, сейчас кормят и через пять минут они уснут до утра. Под забором придётся протискиваться. Ни для чего, кроме подкопа, у меня времени не хватило.
— Нда, — капитан потёр щетину, — ловкий ты парень, всадник. Надо бы за твоё здоровье глот-нуть. Из фляжечки. А?
— Двигаем, — Рат пропустил мимо ушей и комплимент, и неуклюжий намёк.
Следующий отрезок пути состоял из череды, перебежек, протискиваний и переползаний. Знак к короткой передышке Ратибор подал на небольшой поляне и тут же растворился в темноте. Усталый и перепачкавшийся Красильников тут же опустился на поваленный ствол дерева. Закурив сигарету из отвоёванной у охраны пачки, он равнодушно наблюдал, как Людмила пытается почистить камуфляж.
— Да не парься ты, — бросил он вяло, — сейчас тебя всё равно никто не видит, а подсохнет — само отвалится.
— Не все могут в грязной одежде ходить, капитан, — процедила женщина. — Некоторые иногда и моются.