— Разве, что меня пригласят…
— Приглася… — в тот же момент Мартин понял, что чья-то рука мягко, но настойчиво вытаскивает его из-за стола и утягивает за собой, в веселый круговорот танца. Краем глаза он успел заметить, что Аластора, заливаясь смехом, вытащили в круг сразу две женщины, да и Ланс не остался без внимания. Музыканты заиграли уже что-то совсем сумасшедшее, и все завертелось, закружилось и смешалось, и Мартин уже приплясывал и топал ногами вместе со всеми, совершенно не чувствуя стеснения. На секунду в толпе мелькнула мохнатая мордочка Трескача, потом — широкое лицо Аластора. Все собрались в единый круг, и музыканты, не желая оставаться на месте, выступили в его центр, продолжая играть и танцуя вместе со всеми.
— Хватит! — весело воскликнул чей-то женский голос, — вы утомите наших мужчин!
— Будут крепче спать! — крикнул в ответ один из музыкантов, на секунду оторвавшись от флейты.
— Чтобы крепко спать, нужно хорошо поесть! — возразил ему бас из толпы.
— Да! Давайте пир! — на этот раз Мартин узнал голос Аластора. Со всех сторон послышались одобрительные крики. Музыка стала утихать, потом смолкла, и музыканты заняли свое место за столами. Только теперь Мартин смог разглядеть девушку, утащившую его из-за стола.
Перед ним, счастливо улыбаясь и чуть тяжело дыша стояла Аллайя.
— А тебя не так-то легко принудить к веселью, — заявила она, приглаживая волосы.
— Все новое всегда пугает, — задорно подыграл ей Мартин, удивляясь тому, как просто здесь все было. — Но я согласен с Аластором! — внезапно громко крикнул он. — Давайте пир!
И ему тоже ответили одобрительными криками.
Зазвенели кружки, застучали миски. Девушки разносили котелки и кувшины, и каждый накладывал и наливал себе сколько хотел. И звери пировали вместе с людьми.
Мартин никогда в жизни не пробовал таких вкусных блюд. Но на выпивку косился с опаской. Еще с детства, когда Брад ради забавы влил ему в рот рюмку водки, он не переносил запаха и вкуса спирта.
— В этом году мы смогли вытащить в танец даже тебя, Аластор, — смеялась Аллайя, подсаживаясь к ним. Тот хмыкнул:
— «Мы?» Твоей заслуги в этом не было, потому что ты была занята одним молодым симпатичным юношей, — ответил он. Мартин поперхнулся жарким из лютоклыка, и Ланс торопливо постучал его по спине. Аллайя уже хотела что-то ответить, но тут откуда-то на стол впрыгнул Трескач с огромным орехом в лапах. За ним, сердито стрекоча, неслась другая белка. Вот она нагнала его и вцепилась когтями в ореховую скорлупу. Трескач не собирался уступать. Упершись задними лапками в стол, он дернул из-за всех сил. Орех вылетел и исчез за соседним столом. Обе белки рухнули на спину, потом одновременно вскочили и, дернув хвостами, умчались в погоню за лакомством. Волки благодушно наблюдали за этой возней, сидя неподвижно, словно величественные каменные статуи.
Задумчиво подперев рукой подбородок, Аллайя сказала:
— Я скучаю по старому Лесу. Мне кажется, он был именно таким… Резвящиеся птицы и звери, и справедливые волки и люди, правящие ими так, чтобы все жили мирно и были счастливы. Зачем мы все испортили?
Мартин, смутившись, отвернулся. Он вспомнил, как только попав в Лес мечтал освободить его от Тварей ради собственной славы и власти. Теперь, когда он услышал историю падения Леса, он понял, как похожи были его собственные мечты на мечты прежних жестоких правителей и как все это глупо.
— Мы не испортили, Аллайя, — мягко произнес он, — мы страшно ошиблись. И, поплатившись многим, теперь готовы эту ошибку исправить и извлечь из нее урок.
— Удастся ли нам? — пробормотала она. Голубые глаза с тревогой смотрели на Мартина.
— Я сделаю все, чтобы удалось. Теперь-то мы знаем, что делать, — твердо сказал он. — Давайте веселиться!
— Веселиться! — проворчал Аластор, который, казалось, был увлечен возобновившейся борьбой за орех, в которой теперь участвовали четыре белки, — этот юноша говорит нам веселиться, а сам еще не выпил ни кружки верескового эля!
— Эй, Аластор… Я вообще-то… — пытался слабо сопротивляться Мартин, глядя, как охотник недрогнувшей рукой наполняет немаленькую кружку.
— Пей, иначе мне придется поить тебя насильно, — подражая голосу Аллайи, пропищал Аластор, придвигая кружку к Мартину. Девушка прыснула, а Мартин сделал осторожный глоток. Мягкого вкуса напиток с запахом горных трав легко скользнул в горло. Мартин недоверчиво осмотрел кружку, и залпом осушил ее. Аластор одобрительно загудел.
— Это все шаманство нашего мельника, — ухмыляясь, сказал он. — Сколько бы мы не пытались сварить свой эль, все не то… А он, шельма, порой так увлекается пробой, что сильно задерживает новую партию. Давайте выпьем за самое лучшее в этом дне! — предложил он, наливая себе, Мартину и Лансу, — за циринов, праздник Уходящего Лета и мельниковый эль!
И все шумно поддержали этот тост.
Домой возвращались поздно, под ясным звездным небом, постепенно редеющей веселой толпой. Вскоре они остались втроем: Аластор, Мартин и Ланс. Аллайя распрощались с ними чуть ранее, возле своего дома. Теперь они полной грудью вдыхали прохладный горный воздух и болтали так беспечно, словно вечность были друзьями.
— Я еще думаю научить тебя получше обращаться с мечом, — сказал Аластор. — Сначала пешим, потом в седле. Тебе это обязательно пригодится.
— А меня? — Ланс вопросительно посмотрел на мужчину. Аластор улыбнулся:
— И тебе пора. Хоть ты и сам, как бельчонок, но не все же тебе возиться с белками. Завтра попрошу учебные мечи в кузне, а то если начнете махаться настоящими, у нас на одного героя станет меньше.
— Еще Аллайя хотела, — вспомнил Мартин. Аластор удивленно приподнял брови.
— Хотела научиться сражаться на мечах?
— Нет, — Мартин улыбнулся, — хотела придти на нашу завтрашнюю тренировку по езде…
— Что же, пусть приходит. Ездит она неплохо, но далека от совершенства… Заодно и ее подучим.
— А я? — снова напомнил о себе Ланс.
— А для тебя пока нет цирина, парень, — Аластор взъерошил и без того растрепанные волосы юноши, — на следующей охоте приведем еще нескольких, может среди них найдется и твой… Вот тогда…
— Мартин! Мартин! — услышали они за спиной встревоженный голос Аллайи.
Сердце Мартина екнуло, он сразу почувствовал что-то неладное. Все трое обернулись.
— Что? Что случилось?
— Зверю стало хуже!
Мартин бросился к лачуге Динь. Ланс и Аластор поспешили за ним, но Аллайя, плача, остановила их.
— Вам не надо. Динь сказала — только Мартину.
========== Глава IV. Удар ==========
Возле входа сидела Динь. Мартин хотел сразу вбежать к Зверю, но, увидев ее взгляд, остановился и прошел медленно, едва не на цыпочках.
Зверь лежал на чистой подстилке и тяжело носил боками, хрипя совсем, как Твари. Из его пасти по траве, на каменный пол, стекала черная струйка крови. Заметив рядом плошку с водой и тряпку, Мартин, не спрашивая позволения, кинулся к другу и принялся обмывать с него кровь. Динь стояла у него за спиной, Мартин чувствовал ее взгляд.
— Сделай что-нибудь! — взмолился он, поворачиваясь. Только сейчас он увидел, как исхудала и осунулась целительница всего лишь за двое суток.
Послышался шум шагов, и Динь тут же спокойно приказала:
— Аллайя, стой.
Шум стих.
— Меч у тебя? — спросила она, щуря темные глаза. Мартин похлопал себя по боку.
— Нет… Я оставил его в казармах охотников…
— Аллайя, принеси.
Прошло несколько минут, а может и вечность, прежде чем Мартин снова услышал ее шаги. Он подошел к порогу и взял из рук девушки меч. Аллайя, кивнув ему, исчезла за дверью, хотя Мартину хотелось, чтобы она осталась с ним сейчас.
— Что ты знаешь о своем мече? — спросила Динь. Голос ее был холоднее взгляда Номина.
Мартин принялся лихорадочно вспоминать все, что он читал о мече из Книги. Это было непросто, любые воспоминания о жизни в Городе казались ему теперь бесконечно далекими. В голове всплывали лишь обрывки слов, никак не желающие складываться в предложение.