— А я? — как всегда спросил Ланс. Аластор усмехнулся:
— Будет еще большая осенняя охота, и зимняя, и первая весенняя. Раздобудем тебе цирина — будешь ездить с нами всегда. Ты уже неплохо ведь научился стрелять из лука?
Ланс кивнул.
— А научишься еще лучше, — закончил Аластор. — Мартин, потренируйся в метании лассо. Стреляешь и ездишь ты достаточно хорошо, а вот лассо — твое слабое место.
— Ладно, — согласился Мартин, аккуратно проводя острием ножа по пальцу. В стальном лезвии отражалась игра пламени очага.
— И Мьельн будет с нами.
Ланс издал тихий восторженный писк, а Мартин, выпрямившись на стуле, замер, пытаясь представить себе эту картину — люди верхом и дикий грациозный волк охотятся плечом к плечу. Ему захотелось, чтобы луна начала убывать с сегодняшнего вечера, но он понимал, что это произойдет не раньше, чем через три дня.
«Жаль, — подумал он, — что Зверь не сможет пойти».
В одно пасмурное утро Мартин как обычно вышел из казарм охотников, собираясь отправиться в трапезную и захватить там остатки вчерашнего ужина, чтобы позавтракать где-то в одиночестве. Но стоило ему ступить за дверь, как он почувствовал, что голова у него закружилась, а в носу защипало. Схватившись рукой за косяк, он широко открытым ртом хватал соленый воздух и чувствовал, как дикий восторг неуловимо охватывает все его существо. Крепкое чувство чего-то чудесного, что вот-вот должно было произойти, поселилось в его груди. Слегка отдышавшись, он заметил Динь, стоящую неподалеку. Та, закрыв глаза, с улыбкой подставила острую худую морду порывам ветра. Потом она повернулась к Мартину.
— Ну, что? Чувствуешь, как переменился ветер?!
Юноша кивнул, не в силах произнести ни слова. Странным легким шагом он отправился к трапезной, не вполне уверенный в том, что она, да и вообще — весь этот мир — существуют.
За завтраком собралось больше народу, чем обычно и царило радостное настроение. Люди пели, гремели мисками, хлопали друг друга по плечу. Каждого вновь вошедшего оглядывали с удивлением, словно раньше не видели и не знали его, или словно раньше он по-настоящему и не существовал. И вошедший смотрел на присутствующих со странным чувством недоверия, а потом, присоединившись к ним, тоже начинал петь, греметь миской и хлопать по плечу соседей. Мьельн смотрел на это из своего обычного угла и сдержано, но без осуждения улыбался.
— Хэй! Лучший день, Мартин! — крикнул Аластор, поднимая кружку, наполненную чем-то подозрительно похожим на вересковый эль. — Ветер переменился! Это последняя радость перед хмурой осенью и холодной зимой. Дыши! Дыши этой солью полной грудью, моряк!
Почему Мартин вдруг стал моряком, он решил не уточнять, потому что и в самом деле почувствовал внутри что-то морское. В конце концов, Мьельн ведь говорил, что люди пришли из-за восточного моря.
— Сегодня будет тренировка? — с порога спросил Ланс, громко хлопнув дверью. У Мартина сложилось такое впечатление, что он не вошел, а влетел в трапезную, подпихиваемый в спину. Что было не удивительно, учитывая комплекцию Ланса и силу задувающего снаружи ветра.
— Обязательно! — кивнул Аластор.
— А мне приходить на урок? — улыбнулась Аллайя. Охотник кивнул:
— И тебе обязательно. Я вас сегодня выпущу из загона! Посмотрим, кто кого.
Мартин вспомнил предыдущую скачку, и на мгновение внутри у него все съежилось от страха. Но потом он понял, что ему больше нечего бояться. Что он теперь умеет больше, чем тогда, и да! Он хочет вырваться за пределы тренировочного загона и на этот раз уже осознанно насладиться скоростью своего цирина, оставив Аллайю с Аластором далеко позади.
Ланс понуро опустил голову, обхватив себя руками. Без неумолкающего Трескача он казался каким-то особенно одиноким. Мартин положил ладонь ему на плечо.
— Ланс! Честное слово, я не вернусь с охоты до тех пор, пока не найду тебе самого лучшего и самого быстрого цирина во всем табуне, — приложив вторую ладонь к груди, пообещал он. Ланс просветлел лицом.
— Правда? — спросил он, с надеждой глядя на Мартина. Тот кивнул:
— Обещаю тебе.
— Так, ну вот, все и готово, — Аластор важно прохаживался перед Аллайей и Мартином. — Я расположил препятствия вокруг поселка. К каждому из них привязана красная ленточка. Победит тот, кто к финишу соберет их больше всего. На изготовку!
— Не вздумай поддаваться! — шепнула Аллайя, ставя ногу в стремя. Мартин улыбнулся:
— Еще чего! Даже если и я захочу, Номин не позволит.
— В седло!
Аллайя покороче набрала поводья. Номин так и не намерен был смириться с уздечкой, поэтому Мартин просто покрепче вцепился в гриву.
— Начали! — взревел Аластор. Два цирина, бурый и ослепительно белый сорвались с места, подняв вихри пыли. Всякий страх покинул Мартина. Да, это было совсем не то, что в первый раз. Теперь он уверенно сжимал бока Номина коленями не боясь вылететь с его спины. Глаза слезились от встречного ветра, но он все видел, пускай и размыто. Он заметил, как Аллайя, которая держалась сбоку, осталась позади, и слышал крики, которыми она подбадривала своего цирина. Копыта Номина стучали по камню, и порой Мартину казалось, что из-под них вылетают искры.
«Так вот почему в загоне камень оплавлен», — подумал он, и тут же забыл об этом. Прямо перед ним ярким пятном мелькнула красная ленточка. Цирин набрал невероятную скорость, разгоняясь для прыжка.
Пригнуться к гриве, представить что ты — часть его спины, держаться так крепко, словно вы — одно целое…
Мартин протянул руку, цирин прыгнул и есть! Одна ленточка оказалась в руке юноши.
«Интересно, где же Аллайя», — подумал он. И тут же почувствовал, как ленточку кто-то вырвал из его кулака.
— Да, да! Так тоже можно! — заливалась смехом девушка, внезапно появившаяся сбоку от Мартина. Казалось, даже ее цириня Лунма ехидно улыбается. Такого оскорбления ни Мартин, ни Номин снести не могли. Сойдя с маршрута, они отправились в погоню за воришкой.
Но это тоже было частью испытания. Резкие повороты, прыжки. Нужно было не столкнуться с цирином соперника и удержаться в седле. Номин был быстрее Лунмы, но уступал ей в ловкости. Юркая цириня казалась неуловимой. Едва Мартин успевал развернуть Номина, она уже оказывалась с другой стороны.
«Ладно, — подумал Мартин, улыбнувшись краем рта и резко вывел Номина на прямую, возвращаясь на маршрут. — Уж тут вам нас не обогнать!»
Еще одно препятствие осталось позади, и еще одна красная ленточка оказалась в кулаке юноши. На этот раз он был внимателен, и едва завидев бурое пятно сбоку, резко остановил Номина, потянув его гриву на себя. Выхватив первую ленточку из рук опешившей Аллайи, он тут же сорвался в галоп. Некоторое время Мартин слышал позади стук копыт цирини, но потом Лунма, похоже, отстала окончательно.
Еще препятствие и еще. Мартину доставляло удовольствие быть таким ловким, таким внимательным в этой безумной скачке. Он радовался тому, что понимал ее, а не просто слепо цеплялся за гриву Номина, стараясь не упасть. И Номин мчался так быстро, что захватывало дух.
— Стоооп! — услышал он громовой крик Аластора. Номин замедлился, потом перешел на рысь. Мартин понял, что он пришел первым. В его кулаке были победно зажаты двенадцать красных ленточек.
Следом в загон влетела Аллайя на Лунме.
— У нас просто не было шансов, — смеялась она, ничуть не огорченная поражением, — этот цирин быстрее ветра!
— Если это правда, то я уже начинаю завидовать тебе, юноша, — хмыкнул Аластор. — Ну, что же. Уводите их домой.
— Раньше моя Лунма была самой быстрой и самой ловкой, — говорила Аллайя, пока они верхом шагали по загону, давая циринам возможность отдышаться. — Теперь хоть в скорости у нее появился достойный соперник.
— Но не в ловкости, — улыбнулся Мартин, — ваши маневры достойны восхищения…
— Аллайя! — послышался голос Динь. Мартин недоуменно повернулся. Он ни разу не видел целительницу около загона, но, очевидно, если той была нужна ее ученица, то волчица могла достать ее прямо из-под земли. — Идем, у меня есть важное дело для тебя!