— Всего, что говорилось о лабиринте, я не могу сказать тебе. Но одно я знаю точно. Ты не сможешь изменить будущее, если будешь тянуться к прошлому. Что умерло — мертво. Не жалей этого, у всего есть свое Время и своя Судьба. Постарайся найти правильную дорогу, а для этого думай о живых.
Над колонной раздался волчий вой, и все сразу пришло в движение. Мартин видел, как люди пришпоривают циринов, как накладывают стрелы на тетиву. Зверь навострил ухо и потянул носом воздух.
— Стадо лютоклыков, — сказал он Мартину, — совсем недалеко от нас. Будь осторожен, человек. — С этими словами он сорвался с места. Мартин тоже торопливо пришпорил Номина и вытащил лук из-за спины.
— Одни самцы! — раздался голос Аластора, объезжавшего отряд. — Видимо, кочуют!
Мартин услышал дикий рев, напоминавший одновременно и о визге кабана и о мычании быка. Он подумал на мгновение было, что Номин сейчас испугается и побежит, ибо многие цирины встревожились, но нет. Он все так же продолжал идти уверенной рысью.
— Они заметили нас, — шепнул Мартину Мьельн, появившийся возле него. — И они будут нападать.
— Сколько их? — спросил Аластор, выныривая откуда-то сбоку. Гай, приплясывая под ним, нервно раздувал ноздри.
— Около десятка, — сообщим Мьельн. — Они под руководством огромного вепря и выглядят не очень довольными.
Рев раздался во второй раз, уже ближе. В свете убывающей луны замерцали клубы пыли и Мартин увидел их, лютоклыков. До этого он видел рисунок в Книге и мертвые туши, но живой лютоклык выглядел гораздо страшнее.
Более всего они походили на обычных кабанов, но ростом едва уступали цирину, а мощью — превосходили. Жесткая темная щетина росла от макушки до самого хвоста, тонкого и длинного, с черной кисточкой на конце. Раздвоенные копыта, казалось, могли с легкостью растоптать ребенка. А самыми ужасными были клыки, выдающиеся из-под верхней губы. Желтоватые, изогнутые к верху, они были мощным оружием лютоклыка в борьбе с недругом. Охотники рассказывали, что самая излюбленная тактика нападения у лютоклыков заключается в том, что вначале они бегут прямо на свою жертву, а потом резко плюхаются на землю и скользят на животе прямо под нее, распарывая брюхо добычи своими клыками. От них же Мартин знал, что удачно напавший лютоклык может провернуть такой трюк с двумя жертвами одновременно.
Могли они и просто пойти на таран, если добыча была небольшой, подминая ее под себя широкой грудью и разрывая острыми копытами. И боялись лютоклыки, пожалуй, только парношкурых. И то, некоторые охотники сомневались в этом.
— Внимание! — кричал Аластор. — Нужно отбить вожака от стада! Пятеро опытных охотников и волки — за мной! Остальные — попытайтесь испугать их! Ну! Вперед!
Мартин развернул цирина и поскакал вслед за большей группой. Что-то передавали из рук в руки и становилось светлее. Когда очередь дошла до Мартина, он понял, что это — факелы. Торопливо убрав лук со стрелой на место, он взял факел и, подражая остальным, высоко поднял его над головой. Лавиной они устремились на лютоклыков, а те, щуря маленькие темные глазки от яркого света, пятились назад. Мартин заметил, что среди этих зверей в основном молодняк — клыки вепрей сверкали белизной, да и ростом они были ниже, чем их взрослые собратья. Не выдержав криков и огня, они развернулись и пустились в окончательное бегство. На скаку Мартин откинул влажные волосы со вспотевшего лба. Он не думал, что победа будет такой легкой.
Впрочем, она таковой и не была. За спинами убегающего молодняка показались огромные тени, исполины, костяк табуна. И они совсем не выглядели испуганными. С диким визгом, опустив головы, они побежали навстречу циринам. Лунный свет зловеще блестел на желтоватых клыках.
— Назад! — послышался чей-то окрик, — отступаем! Разъезжайтесь!
Всадники бросились врассыпную. Мартин замешкался, пытаясь понять, в какую сторону ему развернуть Номина, но тот все решил сам, и вскоре Мартин уже скакал по открытому месту, краем глаза замечая силуэты других охотников и лютоклыков, мчащихся по равнине. В этом сумбуре сложно было разобрать, пострадал ли кто-то или нет, каждый должен был спасаться сам, в одиночестве, чтобы заставить вепрей растеряться и разделиться и лишить их возможности раздавить и разорвать всех сразу.
— Мартин?! — услышал юноша удивленно-встревоженный далекий голос Зверя — Назад!
Сначала он не понял, что произошло, и только когда прямо перед ним, словно из-под земли вырвалось огромное серое тело до него дошло, где он оказался. Номин, чудом увернувшийся от удара огромного клыка, захрапел и метнулся в сторону. Навстречу Мартину уже спешили люди и волки, но им было не успеть. Никак не успеть…
Оторвавшись от отряда, Мартин оказался прямо перед группой, загонявшей вожака и тот, уходя от преследования, чуть не столкнулся с Мартином. Наверное, только неожиданность встречи уберегла человека и цирина от точного удара клыком. Но теперь, когда преследователи были далеко, лютоклык явно намерился разобраться с человеком вставшем у него на пути, один на один. Издав яростный рев, он помчался вперед, намереваясь скользнуть под брюхо цирину и распороть его, как он это делал уже не раз с другими тварями Дикоземья, доказывая им свою силу. Но этот цирин оказался неожиданно ловким. Он вертелся почти перед самым носом вепря, прыгая влево и вправо и каждый раз уворачиваясь от смертельного удара. Мартину в этот момент пришлось вспомнить всю науку Аластора, чтобы вовремя наклоном тела, движением рук и ног удерживать равновесие на беснующемся цирине, которым он совсем не управлял. Кроме того Мартин понимал, что рано или поздно Номин устанет, или удача подведет его, и лютоклык наверняка сможет воспользоваться этим моментом. Их жизнь теперь зависела от того, успеет ли придти подмога.
Морда лютоклыка внезапно оказалась совсем рядом с Мартином — бросив верткого цирина, тот решил заняться человеком, сидящим у него на спине. Мартин совсем близко увидел глаза вепря: бешенные, налитые кровью, горящие жаждой убийства. И прямо в эти глаза он пихнул горящий факел, который все еще сжимал в руке.
Лютоклык дико завизжал, в воздухе повис тяжелый запах паленой шерсти, и Мартину казалось, что даже во рту он чувствует привкус гари. Номин рванулся было вперед, но у Мартина в голове появилась безумная мысль. Дав цирину отбежать подальше от вепря, он резко дернул его за гриву, пытаясь заставить его остановиться и развернуться. А когда Номин отказался подчиняться, спрыгнул сам. Тут же заныла нога, та самая, которая недавно была вывихнута, но Мартин почти не заметил этого. Повернувшись лицом к лютоклыку, который уже оправился от ожога и тяжелыми прыжками мчался к ненавистному человеку, он выхватил из-за спины лук, наложил стрелу на тетиву и выстрелил. Потом еще и еще. В какой-то момент лютоклык оказался совсем близко, пахнув на Мартина запахом горелой плоти. В лунном свете на долю секунды застыл силуэт Зверя, бросившегося вепрю на спину. Поднялся столб пыли и все стихло, кроме цокота копыт циринов. Аластор подъехал первым и, спешившись, бросился к Мартину.
— Ты с ума сошел? Как ты тут оказался? Почему без цирина?
Мартин вкратце, чувствуя, что сейчас, когда другие охотники могут быть в опасности, не имеет права на многословие, рассказал, как из-за спин молодых лютоклыков вышли матерые вепри и напали на охотников, и как он вместе с остальными спасался от них бегством.
— Я не знал, что встречу его! — оправдывался Мартин, пока Аластор раздавал четкие указания своему отряду и волкам. — Меня Номин сам вынес в эту сторону! Я отвлек вепря факелом, а потом вспомнил, как ты говорил, что лютоклыки выносливее циринов. Он бы все равно догнал меня! Я спрыгнул со спины Номина и стал стрелять! Хотел попасть в глаз! А тут Зверь подоспел! Если бы не он!..
— Я тут ни при чем, — спокойно, как и всегда, сказал Зверь, странно глядя на Мартина. — Я прыгал уже на мертвую добычу. Вот, Аластор, взгляни.
Аластор, уже отправивший охотников на поиски остального отряда, посмотрел на лютоклыка и, странно кашлянув, перевел взгляд на Мартина. Тот, недоумевая, внимательно осмотрел тушу.