Из глаза вепря торчало древко стрелы.
Вскоре, весь отряд собрался возле мертвого вожака лютоклыков. Как оказалось, серьезно никто не пострадал. Один охотник упал с цирина и ушиб голову, другой неудачно подставился под удар вепря и распорол руку, но это было все. Лишенное вожака стадо быстро разбежалось и спряталось в скалах, прекратив преследовать людей.
Тушу разделали прямо тут, потому что везти целого лютоклыка было не на чем. Мясом набили чрезседельные сумки и отправили с ним в лагерь двух пострадавших охотников, дав им в провожатых еще пятерых, самых опытных мужчин. Номина поймали неподалеку и привели к Мартину.
— Если хочешь — можешь ехать домой, — озабоченно предложил Аластор, но Мартин отрицательно покачал головой. Он еще обещал Лансу поймать для него цирина, да и к тому же другие охотники то и дело бросали на него одобрительные взгляды и Мартин, чрезвычайно гордый собой, пока не хотел от этих взглядов отказываться. Теперь, когда никому ничего не грозило, он мог во всех подробностях поведать о своем подвиге.
— И тут я спрыгиваю с цирина на полном ходу, разворачиваюсь и стреляю! — взахлеб рассказывал он Зверю. Номин недовольно водил ушами. — И слышу — он все еще бежит на меня! Тогда я стреляю еще и еще!
Зверь добродушно кивал. Он помнил свою первую охоту и первую добычу. Тогда он тоже никак не мог успокоиться, пока, наконец, Варн не наградил своего ученика легким шлепком.
— И тут появляешься ты!..
— Приехали! — крикнул Аластор и отряд остановился. — Долина циринов!
После бескрайности камня здесь все было слишком непривычно для взгляда. Длинная трава мягко серебрилась в лунном свете, слышалось журчание ручья. Чуть поодаль виднелись редкие деревья, но они не шевелились и Мартин предположил, что они не тронуты проклятьем.
— Привал! — объявил Аластор. Все стали шумно спешиваться, расседлывать циринов, отстегивать сумки и доставать еду, прихваченную из дома. Несмотря на прохладность горной ночи, костер решили не разводить — слишком хороша была долина, не задетая треском огня.
Было невообразимо прекрасно сидеть вот так, на душисто пахнущей траве, под лунным светом, уплетая за обе щеки холодную курицу и запивая ее горьковатым вересковым элем и ледяной водой из ручья. После пережитых недавно опасностей все чувствовали себя особенно весело, а к Мартину еще и изредка подходили охотники, хлопали его по плечу и хвалили за смелость и меткость. Аластор даже провозгласил тост в его честь и Мартин, безумно счастливый, покраснел от смущения.
— Когда мы будем ловить циринов? — спросил он у Аластора. Охотники разбрелись группками, кое-где еще слышались пышные тосты и веселый смех.
— Когда взойдет особенная звезда, — ответил Аластор, указывая пальцем на небо. — Она должна появиться вооон там. Все звезды гаснут к рассвету, а она только выходит из-за луны и горит недолго, всего лишь один час. Этот час и есть час ловли циринов.
— Один раз в году? — удивленно спросил Мартин. Аластор серьезно кивнул.
— Да, всего лишь один раз в году.
Аластор ушел, а Мартин растянулся на траве. Бесшумно к нему приблизился Зверь.
— Мне так жалко людей, — сказал юноша, когда волк улегся рядом. — Представляешь, целые поколения не видели ни дождя, ни ручьев, ни гор… Сейчас мне страшно представить, что и я мог этого не увидеть. Провести целую жизнь в каменной тюрьме.
Зверь неопределенно махнул хвостом.
— Люди сами привели себя к этому. Волки долго помнят: и хорошее, и плохое. Мы не можем помнить одно — и забыть о другом. Поэтому нам бывает сложно прощать. Я боюсь, что даже в случае твоего успеха, Мартин, твое племя не извлечет уроков из совершенной ошибки. Их память была коротка, когда их жизнь длилась три века, так чего ждать теперь, когда вы живете всего век…
— Тогда получается… — Мартин повернулся к Зверю. — Все, что я делаю теперь — напрасно?
— Отчего же? — Зверь покачал головой. — Надежда есть всегда, и она не должна идти позади страха, ненависти или обиды. Но, смотри на небо, человек.
Мартин сел и поднял голову. Из-за серебристой луны медленно выплывала алая звезда, загадочно мерцая в сером рассветном небе. Охотники поднимались, седлали пасущихся циринов. И хотя на ловлю у них был всего час, они делали это не спеша.
Мартин подошел к Номину.
— Ты же поможешь мне найти того самого цирина для Ланса? Он будет очень расстроен, если я вернусь домой ни с чем.
Номин повернул к Мартину голову и холодно посмотрел на него своими голубыми глазами. Его, похоже, вовсе не интересовал исход этой ловли. Поняв это, Мартин махнул рукой и вскочил цирину на спину:
— Ладно, злюка, справлюсь и без тебя. Зверь, ты с нами?
Волк, сидевший чуть поодаль, отрицательно покачал головой. Ему незачем было идти с людьми, цирины его не интересовали. Он все-таки был хищником и охоту без добычи не признавал.
Охотники разъехались в разные стороны. Чтобы поймать цирина, который станет верным другом поселку, каждый должен был остаться в этой чудной долине наедине со своими мыслями, наедине с собой. Часто люди даже не управляли своими циринами, и те просто брели туда, куда им заблагорассудится, изредка останавливаясь, чтобы пощипать травки или сделать глоток воды. А некоторые, напротив, мчались сломя голову, унося своих всадников в самую глубь долины, открывая им все новые и новые ее чудеса.
Номин шел размеренной рысью, не останавливаясь, но и не торопясь и никуда не сворачивая. Мартин внимательно оглядывался, чтобы не пропустить цирина, да и кроме того с рассветом долина стала оживать. Какие-то мелкие серые и бурые пичуги со звонким пересвистом выпархивали прямо из-под копыт цирина, над цветами вились бабочки, а один раз Мартин увидел рыжего пушистого зверька, в котором, благодаря статье в Книге, узнал лисицу. Та высоко подскакивала в траве, словно отплясывая какой-то только ей известный танец. Мартин с удовольствием наблюдал за этим до тех пор, пока лисица не скрылась из виду.
«Интересно, — подумал Мартин, — животные здесь тоже не умеют разговаривать? И значит, все-таки, Книга не лгала. Рядом с нами действительно много удивительных существ… Только, мы не обращаем на это внимания».
Они ехали долго. Мартину казалось, что прошел уже не час, а намного больше времени. Но почему-то в этой долине невозможно было торопиться куда-либо, даже если и очень хотелось. Да и как можно спешить, если даже не знаешь, в какую сторону идти? К тому же красная звезда все так же горела над их головами и, кажется, не собиралась гаснуть.
Невдалеке Мартин услышал журчание воды и внезапно понял, как сильно ему хочется пить. Повинуясь порыву, он направил Номина на звук и вскоре они очутились возле небольшого ручья. Мартин окунул в воду руки, долго умывался и пил, отфыркиваясь, а потом поднял голову и увидел цирина.
Это был не взрослый цирин, а совсем еще жеребенок. Короткая гривка смешно топорщилась, рогов не было совсем, а длинные нескладные ноги дрожали, плохо повинуясь своему хозяину. Увидев человека, цирин настороженно поднял уши и пошевелил губами, словно пытаясь что-то сказать. Меньше всего это забавное существо походило на властелина Дикоземья. Да и масть у него была смешная, рыжая с огромными белыми пятнами, раскиданными по всему телу.
— Эй, ты что, потерялся? — Мартин осторожно протянул к жеребенку руку. Тот не отпрянул, а напротив, стал с любопытством обнюхивать пальцы, причмокивая при этом губами.
Да, Мартин не мог не признаться себе в том, что при виде этого цирина сразу вспомнил о Лансе, но поверить в то, что именно этот жеребенок предназначен для юноши, было сложно. Мартин боялся, что Ланс обидится, увидев вместо взрослого статного цирина долговязого малыша. Возможно, воспримет это как оскорбление, дескать, куда тебе взрослого, если ты сам еще ребенок. Кроме того, где-то неподалеку могла оказаться мать жеребенка.
В этот момент тревожно замычал Номин. Мартин поднялся и подошел к нему. В высоких кустах лежала мертвая золотистая цириня. Сомнений больше не осталось. С неловкой улыбкой, Мартин накинул на тощую шею жеребенка лассо с красной ленточкой и посмотрел на небо. Звезда исчезла. Невдалеке раздался низкий звук охотничьего рога.