Змей довольно зашипел, раздувая шею, и Мартина передернуло. Смутная тревога зародилась в его разуме, но он не мог понять ее причин.
— Ты должен будешь сделать глоток из озера, — сказал Змей, — крепко держа свое желание в голове. Никаких других мыслей — только то, чего ты хочешь. То, к чему ты стремишься… Давай, Мартин! Исполни свою мечту!
Мартин снова склонился над озером. Ему показалось, или оно помутнело? Он зачерпнул воду в ладони. Вода волновалась и обжигала холодом. Он опустил голову, собираясь сделать глоток… Что-то блестящее и маленькое свесилось с его шеи, чуть не касаясь глади озера.
«Я хочу вернуться к своей семье. Хочу, чтобы мои мать и отец были со мной. Хочу начать все заново…»
Он коснулся воды губами и тут же разжал ладони. Нестерпимая боль обожгла его шею. Мартин упал на спину и закричал, хлопая по шее руками, пытаясь сбить этот огонь.
— Что? Что произошло?! — прошипел Змей.
К Мартину вернулась ясность разума. Боль утихала, и невидимые путы спали. Он нашарил меч и поднялся.
— Мне надо наверх. Я должен убить сердце Древа.
— А как же твоя семья, Мартин? — спросил Змей, но голос его был зол, а не приторен, и это отрезвляло. — Неужели шайка незнакомцев тебе дороже твоей семьи?
Это было ошибкой со стороны Змея. Мартин не выпил из озера, не оплатил желания и потому его воспоминания остались при нем. Он помнил Аластора и Динь, Трескача и Ланса, а главное — Зверя и Аллайю. И в его памяти они вовсе не были шайкой незнакомцев.
— Мне нужно наверх, — повторил он. — Я должен их спасти.
Змей широко усмехнулся.
— Какой храбрый человечек… А что, если я скажу тебе, что все они мертвы?..
========== Глава III ==========
Пронизывающий ветер тревожно свистел, и от этого звука всем было не по себе. Ланс потирал себя за плечи, Аллайя пыталась плотнее укутаться в плащ, и даже Аластор прятал подбородок в воротнике, что-то гымкая себе под нос. Лишь четверо волков не знали усталости и холода, хотя Зверь и был мрачен. Динь то и дело поглядывала на него, покачивая головой.
— Держитесь! — крикнула она своим спутникам. Голос ее был бодр, хотя она и проваливалась в снег по самый живот, — мы уже скоро дойдем!
— Никогда не был здесь! — обратился Ланс к Аластору. — Это очень далекие горы.
— Я и сам здесь не был, — ответил охотник. — Места здесь опасные, кругом пропасти и расщелины. Рудников своих хватает, камня для строительства тоже. Добычи в Дикоземье полно, а тут что? Пустыня! Ну, разве что травы какие можно пособирать, но это уже к Аллайе…
Ланс повернулся к девушке, но та пожала плечами. Она тоже никогда не была здесь, Динь не посылала ее за травами так далеко. Да и вообще, было бы странно, если в этих горах хоть что-нибудь росло.
— А ты, Зверь? — спросила она у волка. — Ты бывал здесь хоть раз?
— Нет, — так коротко и емко ответил он, что до самого конца пути к нему больше никто не приставал с вопросами, и лишь Мьельн тревожно смотрел на своего вожака.
— Будьте осторожны! Тут крутой подъем и узкая тропа! — крикнула Динь. — Держитесь вместе и ближе к скале!
Впрочем, ее предупреждения были напрасными — они и так шли настолько близко к скале, насколько это было возможно. Иногда и вовсе приходилось опираться на нее руками, пальцами отыскивая мельчайшие трещинки, за которые можно было бы уцепиться. То и дело Динь выстраивала их вереницей, командовала куда ступать, чтобы не угодить в хитро замаскированную под снегом расщелину. Сама она шла так спокойно, словно ступала по ровной земле.
Они поднимались все выше, и все яростнее был свист ветра. Вскоре Динь пришлось отказаться от словесных указаний и перейти на мимику. А так, как по волчьей морде очень сложно угадать, что нужно сделать, а возможности жестикуляции сильно ограничены по причине отсутствия рук, то вся процессия замедлилась. Волчицу это тревожило, она то и дело поднимала морду к небу. Небо было окрашено алой полосой рассвета.
— Динь просит нас поторопиться! — сказал Мьельн. Как ее сородич, он куда лучше угадывал значение движений хвоста, ушей и тела.
— Далеко еще? — с трудом вытаскивая ногу из сугроба, спросил Аластор. Мьельн качнул головой.
— Совсем близко!
И через некоторое время раздался радостный возглас Динь:
— Пришли!
Перед путниками открылся темный и высокий вход, проделанный в скале самой природой и отшлифованный временем до гранитной гладкости. Из него пахнуло теплым воздухом, впрочем, после такого путешествия любой воздух казался теплым. Торопясь и подталкивая друг друга, путники вошли. И замерли от изумления.
До самого низа скалы разверзлась огромная пропасть на дне которой царил непроглядный мрак. Пропасть эту окружала широкая винтовая дорога, по которой можно было взобраться на самый верх скалы при достаточном мужестве. В стенах же виднелось множество проемов, словно норы, выгрызенные прямо в камне.
— Доброе утро, — раздался рядом безукоризненно вежливый, но очень холодный голос. — Я Карана, начальница дневной стражи. Какова цель вашего визита?
Навстречу путникам очень легко и изящно шагнула горная львица и глаза ее сверкнули зеленым блеском. Аластор поспешно снял шапку и слегка склонил голову. Остальные последовали его примеру. Все, кроме Зверя.
— Доброе утро, Карана, — ответила Динь, коротко кивнув, — я Динь и мы пришли сюда, чтобы увидеть вашу Королеву по срочному делу.
— Ах, Динь! — воскликнула львица, и в голосе ее появился намек на тепло. — Королева Нордера говорила пропускать вас в любое время. Но, кто ваши спутники?
— Это двое Владык со своей свитой, — сказала Динь.
— Двое? — с недоумением переспросила Карана, — но, я знаю лишь одного волчьего Владыку, и это Рандарек.
— Оставь свое кошачье лицемерие, стражница, — сквозь стиснутые зубы прорычал Зверь, — и делай то, что тебе велят!
— Извольте, сударь, но мы не встречались с вами ранее, — голос львицы стал холоднее, чем горный ветер, и все почувствовали на языке привкус стали, — возможно, я слишком молода, и потому не знаю вас, но в любом случае, я не могу пропустить вас к Королеве без особого ее указания.
— Карана! — Динь вздохнула. — Все в порядке, они со мной. Я не приведу в ваш дом зла.
Кошка немного помолчала. Видно было, что ей хочется еще чем-нибудь досадить волку, но в то же время она не могла огорчать Динь и препятствовать ей. В конце концов, с сухостью, которой волчья целительница явно не заслужила, она сказала:
— Прошу следовать за мной, — и кивнула кому-то за спинами путников. Тут же к Зверю шагнули двое молчаливых белых тигров. Они следовали за ним по пятам всю дорогу, чем невероятно бесили и волка, и, как ни странно, Динь. Целительнице эти конвоиры не нравились тем, что из-за них она не могла предупредить Зверя вести себя вежливее. Не делать же ему замечания при простых котах!
Они поднимались по дороге, вьющейся вдоль стен скалы, на самый верх, где, как догадались путники, проживала Королева и ее придворные. Ходы и в самом деле были норами из которых то и дело выходили барсы, белые и рыжие тигры, горные львы и другие большие кошки. Сначала они проходили по ярусу охотников, это было слышно по обрывкам разговоров, в которых обсуждались методы выслеживания добычи, следы и запахи травоядных и рассказывались разные охотничьи байки. Аластор прислушивался к этим беседам с интересом и улыбался чему-то, жалея, что кошки вряд ли согласятся присоединиться к его охотникам.
Следующим был этаж воинов. Здесь всяческие разговоры смолкали сразу же, как только коты видели идущую процессию — боялись сболтнуть о чем-то важном перед чужаками. Путников долго провожали взглядами, а из одной норы доносился дикий рык. Мьельн предположил, что там была тренировка. Ему были симпатичны эти немногословные воины. Он бы поступал точно так же, увидев незнакомцев.
Они поднялись еще выше, так высоко, что никто, включая Динь, уже не решался посмотреть вниз. Здесь болтовня была легкомысленной, часто слышался смех и мурчание, и Аллайя поняла, что они — среди придворных королевы. Да, коты — опасные и суровые хищники, но даже среди них находились любители безобидно посплетничать под веселый хохот подруг. Путников они рассматривали так же пристально, как и воины, но скорее с любопытством, чем с недоверием.