Откуда-то появились вычищенные до блеска кольчуги, и воины торопливо помогали друг другу надевать их. Бряцало оружие, солнечный свет отражался на отточенных лезвиях топоров. Суровые лица бойцов одно за другим скрывались за забралами шлемов.
Динь, покинувшая Зверя перед волчьими землями и вернувшаяся на своем орле, теперь сидела рядом с Аллайей и была необыкновенно тиха. Слезящимися от зимнего солнца глазами, она смотрела на воинов. Девушке казалось, что на душе старой целительницы лежит такая же тяжесть, как и на ее собственной.
— Это все ужасно, — сказала наконец Аллайя, не в силах молчать дальше. Ей сейчас как никогда требовалась чья-то помощь, чье-то доброе слово, способное развеять мрак. — Но другого выхода у нас нет?
Это прозвучало полувопросом-полуутверждением, и Динь медленно кивнула.
— Они должны сделать это, — сказала она голосом, осипшим от долгого молчания. — Иначе Мартину некого будет спасать.
Они снова умолкли. И молчали до тех пор, пока к ним не подошел Аластор. В своих доспехах он казался настоящим воином, суровым и опытным, но когда он заговорил, в голосе его слышалось смущение.
— Ну, это, Динь… — сказал он, словно ему сложно было подбирать слова. — Все готово.
— Хорошо, — сказала целительница, поднимаясь со своего места. — Эй, что это там?!
— Я сказал, что буду сражаться! — донесся до них крик, — дайте мне доспехи и оружие! Аластор, скажи им!
К ним подлетел взъерошенный Ланс. В руках он держал кольчугу, явно выхваченную наспех.
— Аластор, юнцам не место в схватке, — спокойно заметил один из мужчин.
Старый охотник закашлялся и посмотрел на целительниц, словно ища поддержки у них. Но Аллайя и сама не знала, что сказать, а потому все взгляды обратились к Динь. Та молча смотрела в глаза Лансу.
— Я должен, понимаешь? Я хочу отомстить за Трескача… и, в конце концов, каким я буду тогда мужчиной?
— Он прав, — холодно заметила Динь, переводя взгляд на Аластора. — Он имеет право находиться в битве.
— Он только будет мешать…- Аластор растерянно развел руками, — я не могу следить за ним, и никто не сможет.
— Аллайя присмотрит, — все так же холодно ответила Динь, не глядя на свою ученицу. — Ланс, на войне всегда много раненных и поэтому мы, целители, отправляемся с вами. Береги мою ученицу и слушай ее во всем. Тебе придется работать много и тяжело, ибо мы вдвоем не сможем выносить раненных с поля битвы.
— Но… я и сам хотел сражаться… — слабо попытался возразить Ланс, зная, впрочем, что Динь невозможно переубедить.
Волчица кивнула.
— Ты будешь сражаться за жизни своих товарищей. Ты будешь сражаться, чтобы они смогли вернуться домой. Понял меня?
Ланс кивнул и принялся растерянно вертеть в руках кольчугу. Аластор подошел к нему.
— Я и не заметил, как ты вырос, — сказал он, помогая юноше продеть руки в рукава. — Может, Динь и права. Ты уже давно не просто поселковый мальчишка. Вот, у тебя даже свой цирин есть… — Аластор замолчал, помогая Лансу приладить доспехи. Потом он вручил ему небольшой ладный топорик.
— Сражайся с честью, — осевшим голосом сказал он и повернулся, чтобы уйти. Но потом, не выдержав, вернулся, облапил Ланса могучими ручищами и исчез в толпе воинов. Вскоре оттуда послышался его зычный бас, отдающий приказы. Волнуясь, Ланс занял место рядом с Аллайей. Ему, и еще нескольким юношам предстояло помогать целителям уносить раненных с поля битвы.
— Орлы! Садитесь на орлов! — кричал Аластор, размахивая руками, привлекая огромных птиц, парящих в небе. — Держимся по трое — на каждого человека по два волка. Волки убивают Тварей, люди рубят деревья.
— Садитесь же, — раздался рядом с ними звучный баритон. — Можете вдвоем. Вы совсем еще птенцы, и я унесу вас.
Ланс поднял голову. Перед ним сидел огромный орел и добродушно улыбался. Слегка робея, он помог Аллайе подняться на спину птицы, а потом вскарабкался сам. И огромные крылья подняли их в воздух.
— А как же Динь? — перекрикивая свист ветра, спросила Аллайя, вцепившись в перья орла.
— О ней не беспокойся, — крикнул тот, — она догонит нас!
И в самом деле, скоро Аллайя увидела Динь на спине огромного орла и та заметила ее, и улыбнулась ей.
Никогда прежде, да и после Ланс не испытывал ничего подобного. Они поднялись очень высоко, возможно — гораздо выше, чем требовалось, но орлы никогда не знают в этом меры. Домики внизу, с плачущими женщинами и притихшими ребятишками сначала казались совсем маленькими, а потом и вовсе превратились в темные точки. Ледяной ветер хлестал всадников по щекам, и прямо над ними плыли огромные темные тучи. Каждый раз, когда орел закладывал вираж, чтобы облететь ее, или своего сородича, сладко замирало сердце, и небо вперед казалось чистым бескрайним морем. И в этом море тяжело было думать об ужасах предстоящей войны, о которых, Ланс, к тому же имел весьма смутные представления. Казалось, что вся жизнь будет бесконечным полетом.
Но воздух теплел, и лес внизу медленно переставал казаться сплошным темным пятном, приобретая все более четкие очертания. Орлы сомкнули ряды, едва не касаясь друг друга крыльями. Они снижались. Ланс теперь мог различить и маленькие фигурки животных, строем покидавших лес под присмотром волков и (сердце его екнуло) — огромных котов: тигров, барсов и пум. Сначала он видел только величественных лосей и грациозных оленей, но чем ниже они спускались, тем больше он замечал маленьких лесных зверьков, некоторых из которых видел в первый раз. Замерев, наблюдал он за белками, резво скачущими по ветвям. Каждая из них была похожа и в то же время не похожа на его милого Трескача.
С мягким толчком орлы приземлялись, воины спешивались и, поправив забрало, или перехватив поудобнее топор, исчезали в лесу. Там их встречали волки, которыми руководил Зверь. Лишь за пару часов он стал величавее и могущественнее, чем когда-либо и при взгляде на него ни у кого не оставалось сомнений в том, что перед ними — волчий Владыка. Он и Мьельн назначали людям напарников из своего народа. Тут же ходили и коты — их обязанностью было своей тяжестью ломать древесные ветки и следить за отходом лесных жителей, не спускаясь при этом на землю, ибо они не были властелинами здесь и Твари могли убивать их.
Орлы же должны были поддерживать отряды с воздуха, совершая стремительные влеты, чтобы выхватывать оказавшихся в опасности котов или уносить в своих лапах раненных, не способных к сражению людей. Кроме того, большая их часть улетела вглубь леса, чтобы помочь побыстрее добраться тем Маленьким Созданиям, которые шли из самых глубоких его уголков.
— Я рассчитываю, — подходя к Зверю, сказал Аластор, — что большую часть мы успеем вывести до наступления темноты.
Зверь бросил тревожный взгляд на небо. Вслед за орлами с гор пришли тучи, и сквозь них почти не видно было солнца, но и без этого, доверяя своим инстинктам, волк понимал, что до вечера оставалась всего лишь пара-тройка часов.
— Я, напротив, боюсь, — медленно произнес он, — как бы нам не пришлось задержаться здесь до следующего утра.
На лице Аластора отразился испуг, но он молча кивнул Зверю и зашагал к своим воинам.
— Поторапливайтесь! — крикнул он. — Давайте, ребят!
— Я и не думала, что в Лесу так много зверей, — сказала Аллайя, оборачиваясь к Динь. Тревога в ее глазах на время отступила, уступая место детскому восторгу. — Они такие милые!
Они стояли возле самого выхода из Леса, и мимо них шли и шли Маленькие Создания. Многие из них недоверчиво косились на людей, шепча что-то на ухо сородичам, многие просто проходили молча, опустив взгляд, но лишь двое белок, тех самых, которые говорили со Зверем, обратились напрямую к Лансу.
— Здравствуй, — сказала одна из них. Голос у него был чуть ниже, чем у Трескача, и Ланс понял, что это — самец. — Ты ведь Ланс, верно?
— Верно, — кивнул юноша, удивленный тем, что кто-то знает его по имени.
— Нам знаком твой запах, — пояснил зверек, — наш сын, навещая нас, приносил его в наш дом. И он много говорил о тебе, о твоей смелости и доброте…