А последняя и вовсе заявила: «Вам бы в психиатрическое обратиться. Явно же не в себе», а я ей в ответ то, что на телевидении обычно «запикивают». Конечно, дамочка ни в чем не была виновата, однако указывать мне… в общем, некрасиво так делать и некорректно. А вдруг у кого-то реально пропал близкий человек? Что тогда? Просто послал и все?
Сволочи, а не люди.
Да, в общем-то, и черт с ней, с этой медсестрой. Может у нее неприятности какие, вот и сорвалась на мне. Не столь важно.
Но вот отсутствие Фила…
Посреди этой гребаной ночи я вдруг сорвалась с дивана, на котором лежа гипнотизировала стену, и, обувшись и на ходу накинув куртку, выскочила из квартиры.
Я направлялась именно к Касперу. Собственно, в логово к тому, кто ни во что не ставил Вадима. Меня тоже.
Колбасило все мое тело, несмотря на то, что щеки, напротив, горели лихорадочным румянцем. Словно одеревеневшими пальцами я набрала на домофоне первую попавшуюся квартиру и мне ответили для двенадцати часов ночи слишком бодрым голосом. Я попросила открыть, и говоривший тут же нажал на кнопку.
Уже в подъезде до меня вдруг дошло: что я скажу Касперу? А если он меня убьет?
Че-е-ерт… вот же вляпалась.
Максим открыл после первого звонка. Он вытер ладонью влажные губы и по его глазам стало понятно: я попала в ловушку. Каспер, прежде чем я успела шагнуть назад, ухватил меня за рукав и рывком втащил в прихожую. Внутри воняло чем-то приторным… я помнила этот запах. В первый вечер, проведенный с Вадимом, я столкнулась с подобным «ароматом».
— Убери руки, — рванулась я, отталкивая Каспера, и оправила куртку. — Где Филатов?
Спросив это, я подозрительно покосилась на чуть приоткрытую дверь кухни, откуда, собственно, и веяло приторностью. Мелькнувшая тень, вынудила меня метнуться туда и, с силой и невозможной злостью толкнув дверь, я влетела в плохо освещенное помещение.
Боже… лучше бы я этого не видела. Лучше бы мне умереть на месте. Сука. Куда я попала? Что они делают?
Фил сидел на стуле в полубессознательном состоянии. Разбитым носом сочилась кровь, по немного счесанному подбородку была размазана то ли сажа, то ли… черт поймешь, но мне показалось, что Вадима в чем-то выкачали, словно тащили по грязи. Наверное, на улице напали и сюда приволокли.
Он выглядел ужасающе плохо, но все же немного осознавал происходящее, потому что, скользнув по мне взглядом из-под полуопущенных век, вдруг зашевелился и попытался оттолкнуть от себя одного из двоих присутствующих на кухне ублюдков. Третьим был Каспер.
Увы, случилось то, чего я никак не могла ожидать, вернее, почти случилось. Если бы неожиданно из комнаты не высунулся припухший спросонья Мишка Туров, Каспер, ударив Фила по дых, всадил бы тому иглу в локтевой сгиб, и без этого побагровевший от следов укола.
Схватившись за куртку на груди, я отчаянно стиснула ее пальцами, чувствуя как немеют конечности, как ноги наливаются свинцом, и мне уже было нереально сдвинуться с этого места.
Каспер расхохотался, запрокинув голову, и отошел от Филатова, похоже, уже накачанного наркотиками, а те двое, что держали Вадима, швырнули его на пол так, что он упал мне под ноги.
— Вы… — я сглотнула подкатывающие рыдания. — Что вы творите… это же… вы изверги….
— Ой, сука, заткнись! Меня и так заебали эти «торчки»! Еще тебя, правильной и тупой, не хватало.
Мне казалось, пока я держу Филатова за руку, стискивая запястье, его сердце будет стучать. Я верила, что мы выберемся. Главное, нельзя отпускать Фила. Нельзя. Он должен жить.
Внимательно наблюдая за ублюдками, переговаривающимися и не скрывающими своего враждебного настроя, я сморгнула пелену и решила, что шанса у нас нет, а потому нужно идти на самый отчаянный поступок. Может тогда хотя бы мучить не будут…
— Лучше бы вам это убрать, — процедила и указала на шприц, что валялся на полу. Дрожа всем телом, я ощутила во рту привкус горечи. Мои пальцы, такие же холодные как и у Фила, все еще цеплялись за его руку, пытаясь показать, насколько сильно мое желание вытащить его отсюда. — Я милицию вызвала…
Каспер замер, потом резко обернулся ко мне и, клянусь, он готов был убить меня на месте. Потому я совсем не удивилась, когда этот упырь ухватил меня за волосы, отрывая от Вадима — тот заерзал на полу, — и удержал так, что я буквально повисла на его руке.
— Если это правда, тебе пиздец! Я найду тебя, поверь!
Сквозь стиснутые зубы я, почти не моргая от боли и остекленело глядя Касперу в глаза, прохрипела:
— Знаю. Я говорю правду…
Макс рванул меня вниз, и внезапная волна болевого шока, накрыла с головой. Даже не заметила как оказалась на полу рядом с Вадимом. Спрятав лицо в ладонях, почувствовала теплую влагу, сочащуюся сквозь пальцы, и расплакалась. Кажется, Каспер меня о колено ударил… не знаю…
Я ничего не смогла понять, просто не успела…
— Она и вправду вызвала ментов, — совершенно неожиданно сквозь звон в ушах раздался голос Михи.
Господи! Господи! Мишка! Ты решился?!
Я поверить не могла в то, что услышала, но Туров добавил уже отчаяннее и громче, вроде бы подбегая к Касперу:
— Валим! Быстрее! Твой братуха прислал мне сообщение, чтоб мы выметались с этой хаты!
— Блять, ты долбоеб, что ли? — проревел в ответ Макс, а я отметила горечь реальности. Брат Каспера служит в милиции? Сукины дети! — Он позвонил бы мне!
— Ни хера не позвонил бы! — продолжал носиться по кухне Мишка. — Он сказал, что облава на нас готовится! Блять, Каспер, валим-валим, скорее!
Я затаила дыхание, глядя Вадиму в глаза, взгляд которого вроде бы немного прояснился. Правда лицо его, все в ссадинах и подтеках, эмоций не выказывало. Но это неважно, вот совсем неважно, потому что он был жив.
«Непонятная свобода обручем сдавила грудь…»: это точно обо мне в момент, когда мы с Филом, перемазанные собственной кровью, лежали на полу и ждали своей участи. Но вдруг над самым ухом:
— У вас пять минут до того, как парни все поймут, — это был Миша. — Фил, сваливайте по «пожарке» через чердак. Живо-живо-живо!
Я вскочила, словно на меня чайник с кипятком опрокинули, следом потянула и Вадима. Туров уже умчался вниз. Времени действительно мало до того, как откроется наше вранье.
— Мишка! — вдруг сообразив, что Каспер убьет моего друга, выкрикнула я, но Вадим, покачиваясь, вытолкал меня на лестничную площадку.
Я вовремя спохватилась, заметив, что исчез мой мобильник.
— Эй! Стой! Надо вернуться, — затормозила я уже этажом выше.
— Он у меня, — хрипло и еле ворочая языком, ответил Филатов и снова подтолкнул меня наверх.
Спускаться по страшной, шатающейся пожарной лестнице, оказалось смертельно жутко. Однако в этот вечер выброс адреналина стал нашим с Вадимом обезболивающим. Нет, насчет Фила не уверена. Морфин очень уж подавляет чувство страха. Но нам нужно было выжить…
Уже в самом низу, когда до земли оставалось всего ничего я, вскинув голову, заметила как странно притих Филатов. Быстро спрыгнула и, упав, едва успела откатиться в сторону — рядом рухнул Вадим. Застонав он приподнялся и его тут же вырвало. Я знала, что это последствия приема той дряни, потому, не давая парню очнуться, вскочила, игнорируя боль в области копчика, и попыталась поднять Фила.
— Бежим, Вадим, скорее!
Он, скрипя зубами и прижимая левую руку к животу, поднялся и поплелся со мной в темноту дворов. Мимо пронеслась большая собака, следом — бегун. В арке, соединяющей между собой дворы высоких многоэтажек, Фил остановился и привалился плечом к стене.
— Ну ты чего? — возмутилась я, злясь на Филатова за его долбанную медлительность. Понятно, что это все из-за ложного умиротворяющего действия наркотического вещества, но как же мне хотелось унести отсюда ноги.
Решив воспользоваться заминкой, я сама нашла в кармане куртки Филатова свой мобильник и, все так же колотясь от нервного возбуждения, набрала номер брата. Не знаю, почему я решила, что он может мне помочь, но все же…