— Битти, я должна быть честна с тобой. Я не думаю, что это хорошая мысль.
— Почему?
— Ну, во-первых… — Мэри старалась аккуратно выбирать слова. — … дом был заброшен все то время, что ты живешь здесь. Я не знаю, в каком он состоянии… он может быть разграблен. Могла прохудиться крыша. И в таком случае, я не представляю, что мы там найдем?
— Мы не узнаем, если не съездим туда.
Мэри помедлила.
— Это может пробудить в тебе воспоминания. Ты уверена, что готова к этому?
— Место не имеет значения. Я не могу сбежать от этой ситуации. Она со мной каждую минуту, во сне и наяву.
И произнося эти слова таким вдумчивым тоном, малышка ни на секунду не переставала расчесывать волосы куклы. Они с таким же успехом могли обсуждать распорядок стирки белья или меню на следующую трапезу.
— Должно быть, ты сильно скучаешь по своей мамэн, — Мэри пыталась натолкнуть ее на разговор.
— Так, мы можем поехать? Пожалуйста?
Мэри потерла лицо, чувствуя истощение.
— Знаешь, ты всегда можешь поговорить о ней со мной. Порой это помогает.
Битти даже не моргнула.
— Так можем?
Иииии, очевидно, эта дверь все еще была закрыта для нее. Чудесно.
— Давай я сначала поговорю с Мариссой? Я сейчас же найду ее и посмотрим, что я смогу сделать.
— Куртка у меня. — Малышка показала на изножье кровати. — И я уже обулась. Я готова ехать.
— Я скоро вернусь. — Мэри направилась к выходу, но помедлила у двери. — Битти, по моему опыту, люди свыкаются с проблемами, уходят от них либо прорабатывают — постепенно, шаг за шагом. Последнее — предпочтительный вариант, и, как правило, помогают именно разговоры о том, что мы не хотим обсуждать.
В голове не укладывалось, что она обращалась к девятилетней девочке с такими фразами. Но Битти не вела себя как ребенок-до-десяти-лет.
— А что означают два других варианта? — спросила малышка, не переставая расчесывать куклу.
— Порой люди запирают плохие чувства внутри себя и мысленно наказывают себя за свои неправильные поступки и вещи, о которых они сожалеют. Это съедает тебя до тех пор, пока ты либо не доходишь до точки, либо изливаешь все наружу, чтобы не сойти с ума. Уход от проблемы означает, что человек транслирует тревожные чувства в другие модели поведения, которые ранят его самого или окружающих.
— Прости, я ничего не поняла.
— Я знаю, — мягко ответила Мэри. — Слушай, я поищу Мариссу.
— Спасибо.
Выйдя из комнаты, Мэри помедлила на вершине лестницы и оглянулась назад. Битти делала то же самое, проводила расческой по редким волосам куклы, избегая проплешин.
Все то время, что Битти жила в доме, она ни разу не играла с игрушками, лежавшими внизу, в общей корзине: детей, которые впервые попадают к ним, всегда побуждали найти себе любимую игрушку и забрать себе, а остальные оставить для совместного пользования. Битти не раз говорили, что она может не стесняться.
Она не подошла к ним ни разу.
У нее была ее кукла и старый плюшевый тигр. На этом все.
— Черт, — прошептала Мэри.
Офис Мариссы располагался на втором этаже, и когда Мэри спустилась вниз и постучала в ее дверь, шеллан Бутча разговаривала по телефону, но жестом пригласила ее войти.
— … полностью конфиденциально. Нет. Нет. Да, вы можете привести своего ребенка. Нет, это бесплатно. Что? Нет, абсолютно бесплатно. Сколько угодно. — Марисса попросила Мэри сесть, а потом указательным пальцем показала универсальный жест «подожди секундочку». — Нет, все нормально… не спешите. Я знаю…. Вы не должны извиняться за слезы. Никогда.
Опустившись в деревянное кресло напротив своей начальницы, Мэри протянула руку и взяла хрустальное пресс-папье в форме бриллианта. Размером почти с ее ладонь, тяжелый, как ее рука, и Мэри погладила грани камня подушечками пальцев, наблюдая, как свет отражается в его глубинах.
Интересно, когда-нибудь с этой девочкой станет легче?
— Мэри?
— Что? — Она подняла взгляд. — Прости, я ушла в себя.
Марисса оперлась на локти.
— Я тебя понимаю. Что-то стряслось?
***
Кора увезли из учебного центра в восемь часов… и Лейла все видела.
Как только звуковой сигнал сообщил, что солнце зашло, она выбралась из кровати и подперла дверь в свою комнату тапочком… так, чтобы лежа на койке, она могла видеть часть коридора сквозь щель. И да, вскоре Братья перевезли его, как она и полагала: услышав топот множества ног, она поднялась с кровати и встала сбоку, чтобы наблюдать, оставаясь незаметной для других.
В конце концов, они прошествовали мимо, и Кор был с ними, распростертый на каталке, простыня накрывала его с головы до пят. И когда они проходили мимо, она накрыла рот ладонью. С ним было столько оборудования, которое, очевидно, поддерживало в нем жизнь. А также толпа Братьев, все в полном вооружении, их массивные тела были увешаны смертоносными кинжалами и пистолетами.