Микайла была из клана волка. Её семья не так богата и влиятельна, как семья Дариуса, отец которого уже давно стоит во главе волков, но тоже занимала видное положение в обществе.
— Я застала его с Элианной, — я практически выплюнула имя подруги. Бывшей подруги. А ведь когда-то мы клялись всегда поддерживать друг друга, чтобы ни произошло…
— Великому Господину Дома Серебряной Луны это не понравится, — осуждающе скривила губы мачеха.
— Я тебя умоляю, Мика… — прошептала я, сжимая пальцами сиденье стула. — Какое ему дело до таких мелочей?
— Тайриз скоро будет дома… Он покажет им всем, Мора! Вот увидишь! — воинственно заявила мачеха, имея в виду моего папу. — Пошли они… Куда-нибудь подальше! Твой отец устроит им сладкую жизнь.
Хорошо, если так… Дурное предчувствие разрасталось внутри. Отец всегда был строг со мной. Я всю жизнь оправдывала это тем, что у него сложная работа и слишком большая ответственность.
Градоначальник не просто управлял городом. Он был связующим звеном между миром людей и Мерцающим Иллирионом, населённом магическими существами.
Мы жили в обычном мире, но всё изменилось, когда мне было восемь. Отец избрался на должность градоначальника одного из городов. Но кто же знал, что в довесок к этой работе он получит ещё одну. Так мы прошли мерцающую завесу и переехали в Виззарию, столицу Мерцающего Иллириона.
В детстве я думала, что попала в настоящую сказку. Картинки из книг буквально оживали на моих глазах: эльфы, вампиры, гномы, гоблины и, конечно же, оборотни. Но со временем привыкла. Люди встречались здесь гораздо реже, но всё-таки были. Избранные, которым по разным причинам открыли тайну существования этой земли.
Я всегда была завидной невестой. Человеческих девушек, тем более выросших в местных традициях, здесь ценили. Все знают — если хочешь здоровое потомство, нужно разбавлять застоявшуюся кровь простой человеческой. Особенно это касалось оборотней. Вот и мы с Дариусом…
Мачеха подошла и поставила передо мной ароматный чай. Я втянула в себя яркий смородиновый запах и на секунду снова оказалась в беззаботном детстве.
— Спасибо, Мика, — выдавила, стискивая продрогшими пальцами кружку.
— Моя девочка… — Папина жена подошла и положила руки мне на плечи. — Даже не представляю каково тебе сейчас. Никогда бы не подумала, что Дариус так поступит. А Эллианна всегда была такой милой…
Всегда была милой… Именно так. Она улыбалась Дариусу, кокетничала с ним… А я ведь предпочитала думать, что это просто дружелюбие! Хитрая, подлая лисица! Неужели она надеется укрепить позиции своего клана, заполучив наследника волков?
Я сделала глоток, чай был обжигающе горячий, но это как раз то, что мне было нужно. Так хотелось выжечь бы из себя всю ту горечь, что застыла в груди, отравляя каждую секунду моего существования.
Через полчаса я уже лежала под тёплым пледом, заботливо укутанная мачехой. Она рассказывала мне последние сплетни про наших общих знакомых, пытаясь отвлечь от навязчивых болезненных мыслей. Я заснула, убаюканная её тихим, ласковым голосом и шумом дождя за окном.
Громкий звук разбудил меня, а Микайла сразу подскочила с дивана:
— Твой отец вернулся.
— Морэлла, я уже знаю, что ты дома! — раздался зычный голос Тайриза Торнтона. — Дариус позвонил мне! Куда ты запропастилась, глупая девчонка?
Я даже не знала, чего мне бояться больше: того, что мой жених наговорил отцу, или того, что папа очевидно пьян и совершенно не в духе.
Глава 2
Я скинула с себя плед и встала, мачеха бросила на меня обеспокоенный взгляд — она тоже услышала недовольные нотки в голосе Тайриза.
Вышла из гостиной, сглатывая комок в горле.
Крупная фигура отца замаячила в дверном проёме. Я сразу подумала, что он основательно набрался… Скорее всего отмечал удачную сделку с каким-нибудь инвестором.
— Морэлла! — сказал папа обманчиво ласковым голосом, когда, наконец, заметил меня. — Что у вас случилось с Дариусом?
— Я застала его в одной постели с Эллой! Вот что у нас случилось! — возмущённо произнесла я, уже предчувствуя, что придётся защищаться.
Отец грозно свёл широкие брови:
— И поэтому ты решила сбежать из поместья сюда?
Совсем недавно папа говорил, что этот дом всегда будет мне родным, и я могу возвращаться, когда пожелаю… А теперь в его тоне сквозили осуждение и злость.