— Ты должна вернуться к Дариусу, — безапелляционно заявил отец.
Если я этого не сделаю, моего папу могут посадить в тюрьму? Или, может быть, нас заставят покинуть Мерцающий Иллирион и вернуться в мир людей?
— Неужели ты думаешь, что глава клана волков пойдёт на такие жестокие меры? — слабым голосом спросила я.
— Он уже дал мне понять, что твоё поведение его расстроило, — обречённость в голосе отца заставила меня сбавить пыл.
— Но Дариус даже не извинился… Он считает, что ничего плохого не произошло, — я развела руками, произнося уже не имеющие никакого смысла слова.
— Просто забудь о том, что ты видела. Представь, что это лишь дурной сон, — устало проговорил отец, в его голосе проскользнули просящие нотки.
Именно в тот момент я поняла, что слишком многое зависит от моего решения. Но как я могла смириться?
— Верни ему деньги, папа! — всхлипнула, стискивая руки в кулаки. — Сколько он тебе дал?
— Боюсь, что слишком много… Даже если продать машину, вряд ли смогу покрыть эту сумму… Большую часть я проиграл в карты самому же Макензи.
Зная слабость градоначальника Торнтона к азартным играм, отец Дариуса подло воспользовался ею… До чего же он гадкий тип!
— Папа… Он унизил меня… Втоптал в грязь… Я никогда не чувствовала себя более никчемной и ненужной, — умоляюще вскрикнула, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
И тут же больно ударилась о непоколебимую решимость в отцовском взгляде.
Тайриз притянул меня, прижимая к своей груди:
— Прости, дочка.
Я же в ответ зашлась в рыданиях — меня продали.
Через полчаса огромный чёрный джип остановился возле дома. Я увидела в окно свет от фар и инстинктивно напряглась, представляя, что меня сейчас ждёт. Почему-то боялась я даже не самого Дариуса, а его отца — Виктора Макензи.
И вот через минуту он вошёл в наш дом, как будто в собственный. Я подняла взгляд и упёрлась в зелёные глаза главы клана волков. Это был огромный мускулистый мужчина, его тёмные с проседью волосы были собраны в аккуратную косу, а мощный торс обтягивала чёрная под горло водолазка. Он слегка прищурился при виде меня, и на его породистом лице мелькнула понимающая усмешка. Виктор удостоил меня лишь приветственным кивком.
Я ответила тем же, а затем поспешно вытерла заплаканные глаза и отвернулась. Дариус вошёл следом за отцом. Я едва сдержала гримасу отвращения и боли при виде мужчины, который был для меня целым миром.
— Тайриз! Брат! — Виктор приобнял отца и похлопал его по спине.
Они обменялись дежурными фразами, а мой люмьен сделал ко мне несколько шагов и натянул на лицо виноватую улыбку.
— Морри… — негромко произнёс он. — Ты меня напугала… В таком состоянии ездить за рулём… Я же весь извёлся!
Я сжала губы в тонкую линию, сдерживая рвущиеся наружу ругательства. Ненавижу! Ненавижу в нём всё, что ещё недавно любила: голос, манеры, идеальную внешность, кривоватую ласковую улыбку, которой он решил подкупить меня в ту минуту. А больше всего то, что я должна его простить. Иначе ведь никак?
Жених сел рядом, беря мою ладонь своей тёплой рукой. Я только тогда поняла, как сильно замёрзла.
Моя рука непроизвольно сжалась в кулак, а Дариус, заметив это, бросил на меня предостерегающий взгляд:
— Твой отец обещал всё уладить.
— Он и уладил, — ровным голосом произнесла, глядя в пол.
— Ты больше не злишься на меня, малышка? — улыбнулся волк. — У нас всё хорошо? Вернёмся домой?
Я почувствовала, что задыхаюсь. Хватаю ртом воздух, как маленькая рыбка, выброшенная на берег. И мне начинает казаться, словно надо мной занесли огромный железный сапог. Раздавят и не заметят.
— Ненавижу, — прошептала едва слышно с такой злостью, что сама себя испугалась. — Ненавижу всё, что связано с тобой.
— Мора, успокойся, — в голосе моего люмьена зазвучала сталь. — Ты хочешь устроить сцену при родителях?
Конечно… Боится, что папочка подумает, будто его наследник настолько слаб, что даже не может укротить собственную невесту.
— Я не хочу устраивать сцен, Дариус, — я буквально задавила в себе ярость, затолкнула её так глубоко, как только смогла. — И да, мы вернёмся домой… Но если ты думаешь, что всё будет как прежде, то ты глубоко заблуждаешься.
— Вот и чудесно, — моего виска коснулись губы волка. — Ты очень хорошая девочка, Морэлла. Настоящее чудо.