— Тебе лучше прилечь, — посоветовал Чарльз и начал помогать Эрику опуститься на его лежанку из теплых плащей и пледов, от которых уже ощутимо воняло кровью, впитавшейся в дорогую ткань. Монстр подозрительно посмотрел на человека, но все же лег и позволил ему закончить с его раной.
Огонь тихо трещал на своей древесной подстилке, руки Чарльза бережно и нежно касались обнаженной спины Эрика, эти прикосновения смешивались с болью в ранах и влажным касанием полотенца, которым человек пытался очистить запачканную кожу Монстра. Голова медленно переставала кружиться, и дышать становилось легче. Эрик даже расслабился и, несмотря на немощность и резь в глубоких ранах, пробирающую его до костей, почувствовал себя на удивление спокойно.
Месяц. И Чарльз не был похож на того, кто, оказавшись в родной деревеньке, бросится рассказывать все, что он о нем узнал.
Желай он Эрику смерти, то сейчас бы не помогал ему восстановить силы. В доме было достаточно оружия, чтобы Чарльз мог угрозами узнать дорогу, а не тратить время и силы на это…
— У тебя доброе сердце, — неожиданно для самого себя заметил Эрик и, почувствовав, как замер Чарльз позади него, настороженно покосился на своего человека. Тот и вправду замер и прикусил губу, словно пытаясь сдержать смех, и Зверь только нахмурился, не понимая, почему его слова вызвали такую реакцию. — Забудь и работай! — зарычал он на Чарльза, но его, видимо, уже не так страшил звериный рык и приказы своего похитителя, как прежде.
— Ты думал, что я попытаюсь тебя убить? — осторожно спросил Чарльз и продолжил омывать широкую спину Эрика, то и дело проходясь влажным полотенцем по шее и плечам, огибая раны, чтобы не вызвать новой боли. Леншерр на мгновение прикрыл глаза, когда полотенце заскользило по его шее, заставляя сильнее расслабиться, и даже едва заметно улыбнулся от столь забытого и приятного ощущения чужих прикосновений к собственному телу. Пусть это и были не теплые руки Чарльза…
— Я бы так поступил с существом, которое держало меня в плену против воли, — сказал Эрик спустя несколько минут.
— Оу, — только и ответил Чарльз и задумчиво взъерошил волосы на затылке. — Ну, возможно. С тем, кто удерживает против воли, я бы захотел так поступить. Но я же сам согласился остаться. А я держу свое слово.
Эрик все же обернулся, не веря своим ушам, и пораженно уставился на лицо Чарльза, ища в его ярких голубых глазах признаки обмана или насмешку в изгибе его мягких алых губ. Но ничего подобного он не смог заметить. Это и было странно.
— Ты пытался сбежать. Так-то ты держишь свое слово? — напомнил Эрик своему зазнавшемуся человеку, чтобы тот не строил из себя саму непорочность и честность.
— Я не пытался сбежать, Эрик. Я лишь хотел передать письмо моей сестре. Отнести его в дом лесника, в надежде, что охотники найдут и передадут его, и я хотя бы на бумаге смогу проститься с моей дорогой Рейвен. Но лес я знаю плохо и заблудился прежде, чем понял это. Я пытался найти обратный путь, когда ты нашел меня и… — Чарльз нервно сглотнул, вспоминая о своем заключении во тьме, и снова почувствовал боль в уже почти прошедшей ноге и ребрах.
— Ты добровольно собирался оставаться со мной? — Эрик так и ждал, что Чарльз наконец-то перестанет врать и признается в своем побеге, но, глядя в его глаза, с ужасом для себя понимал, что Ксавьер говорит правду.
Теперь, задумавшись над этим, Эрик постарался как можно точнее вспомнить день побега Чарльза и все, что было накануне. Он помнил осторожные просьбы Чарльза о письме для его сестры, его план оставить его в хижине лесничего и то, как сам Эрик ему отказывал. Помнил старания юноши ему угодить и услужить, но почему-то прежде не думал, что это все ради письма. Да и нашел он Чарльза не на окраине леса, а в чаще. Тогда он думал, что человек просто заблудился, но он ведь и впрямь был очень близок к хижине… Чарльз с самого начала говорил правду и не собирался сбегать или предавать его. Даже после всего, что Эрик с ним сделал…
— Помоги мне подняться, — сипло попросил Зверь, приподнимаясь на руках с лежака, и голова снова закружилась от движения.
— Тебе стоит отдыхать, оставайся на месте, — посоветовал Чарльз, но все же придержал Эрика под руку.
— Я знаю. Отведи меня в мою комнату.
— Но… я там не бывал прежде…
— Ничего, она недалеко. Помоги мне, — Чарльз поднырнул под руку Эрика и тихо охнул, когда почувствовал немалый вес Зверя на своих плечах, но все же выдержал и помог Эрику встать на ноги. Добраться же до его спальни оказалось задачей куда более сложной, идти с подобной ношей было тяжело, да и сам Зверь с трудом переставлял копыта, а от давления у Чарльза снова разболелась нога.
Но все же они прошли зал и коридор, и Чарльз впервые оказался в той части логова, в которой обитал его хозяин.
Эрик надавил когтистой рукой на створчатые, почерневшие от времени двери и отворил одну створку ровно на столько, чтобы было можно пройти внутрь. Чарльз заметил, что в комнате на стене горела пара фонарей, и тихо выдохнул, радуясь, что ему не придется блуждать в темноте. Они зашли в спальню Эрика, и Чарльз тут же ощутил, что ступил на мягкий ковер из звериных шкур, но света все же было мало, чтобы рассмотреть что-то, кроме очертаний. Сами фонари горели возле узкого, но высокого прохода, ведущего к лестнице, спускающейся куда-то глубоко вниз, и потому комнате света особенно не доставалось. Чарльз обошел широкий стол и едва не упал, споткнувшись обо что-то твердое под ногами, следуя тихим наставлением Эрика, он довел его до огромной широкой кровати. Поистине королевской, что удивило Чарльза. Он-то считал, что спальня Эрика должна была походить на пещеру какого-то медведя, а не на царские покои.
Дыхание Зверя стало совсем тяжелым и болезненным, и только теперь Чарльз понял, насколько трудно ему дался этот недолгий путь.
— Эй, ты как? — Чарльз уперся рукой в грудь Эрика, пытаясь удержать его от падения, и почувствовал, как быстро бьется его сердце, словно пытаясь выбить ребра и удариться прямо о ладонь Ксавьера.
— В порядке… — видимо, Эрик хотел, чтобы это прозвучало достойно, и ему это почти удалось, но, обессилев, он рухнул бы на широкую кровать, если бы Чарльз не подхватил его.
— Тише-тише, держу, — надрывно произнес Ксавьер и сам забрался в постель, принялся затягивать на нее Эрика, тяжело отдуваясь, чувствуя, как по его разгоряченной коже течет пот. — И вот зачем мы сюда пришли? Тут даже камин не растоплен, и темно, словно в погребе! Там хотя бы было тепло, а здесь продрогнуть можно. Да и посмотри на себя… Эрик… Эрик! — Чарльз похлопал Зверя по лицу, но тот не издал и звука, но хотя бы дышал. — Ох, замечательно! На кой черт я только тебя послушал, нужно было оставить тебя в гостевой! — Чарльз соскользнул с кровати и обхватил стройные ноги Эрика, уложил их на кровать. — Так, я быстро разведу камин и… Ты ведь все равно меня не слышишь, — поправил сам себя Чарльз и ободряюще похлопал Эрика по плечу, да так и замер. Эрик был холодный, как лед, и сильно дрожал, даже не верилось, что всего несколько минут назад он так спокойно разговаривал с ним, не подавая признаков того, насколько на самом деле плохо себя чувствует.
— Черт! — Чарльз принялся на ощупь стягивать одеяло с кровати, чтобы укрыть Эрика, а затем, то и дело в потемках натыкаясь на что-то, начал искать камин, но комната оказалась куда больше, чем он предполагал. Тогда юноша выбежал из комнаты и вернулся в зал, нашел там один из фонарей и уже с ним вернулся в спальню Зверя.
Свет вырвал из мрака мягкий ковер и дорогую мебель, рыцарские доспехи и столик, на котором стояли шахматы с недоигранной партией, а когда Чарльз подошел к стене в поисках камина, то издал тихий вздох и даже отступил на шаг, не поверив своим глазам. Все стены были сплошными книжными стеллажами из дорогого красного дерева. Полки были уставлены сотнями книг и разделялись между собой статуями каких-то женщин, видимо, когда-то они были прекрасными дамами, вдохновлявшими скульпторов на новые работы, но у всех почему-то были разбиты лица, что придавало им какой-то жуткий потусторонний вид. Некоторые книги лежали на столике, а какие-то и вовсе валялись на меховом ковре. Среди полок Чарльз все же нашел каменный участок, где и располагался камин, а над ним висела огромная карта королевства, исполосованная длинными звериными когтями, но все еще узнаваемая и прекрасно выполненная работа картографа. Чарльз почти залюбовался ею, но вовремя опомнился, и принялся разводить огонь в камине, и, только когда пламя хищно затрещало на толстых поленьях, с облегчением выдохнул.