Ксавьер все так же оставался на месте, но робко протянул руку к Эрику, коснулся кончиками пальцев его подбородка, словно желая, но не позволяя себе коснуться его губ. Чарльз нервно сглотнул, когда Эрик сам чуть наклонил голову и коснулся губами его солоноватых бледных пальцев.
— Эрик… — со вздохом произнес юноша и едва заметно улыбнулся. Его дрогнувший голос словно развеял пелену забвения, и Леншерр тут же отпустил юношу и отстранился, взволнованно посмотрел на него, боясь увидеть в ясных глазах страх и отвращение.
— Прошу прощения, — с непривычным для самого себя испугом проговорил Эрик и даже поклонился Чарльзу, боясь смотреть ему в глаза и чувствуя, как страх охватывает его.
Он так давно ни к кому не прикасался, что уже смирился с этой частью своего проклятья. И, глядя на Чарльза, мог просто любоваться им, понимая, что юноша добровольно никогда бы не позволил большего, а Эрик бы ни за что не склонил его к близости силой. Нет, ни при жизни человеком, ни после проклятья, Эрик Леншерр никогда не был насильником и сейчас не собирался переступать эту черту.
— Все в порядке, — тихо произнес Чарльз, и Эрик ощутил, как подминается кровать от его движения, но юноша не сбегал, а напротив, вновь придвинулся ближе. Леншерр удивленно посмотрел на Чарльза и с удивлением отметил, что тот залился румянцем, и запах его изменился, наполнился странным волнительным ароматом, который Эрик прежде не чувствовал. Он был такой тонкий и располагающий, да и Чарльз не казался напуганным и отвращения не испытывал. Скорее волнение и смущение одновременно. Он нервно вцепился в покрывало и смотрел Эрику в глаза, словно ожидая, что он прочтет его мысли.
Сердце пропустило удар.
Эрик двигался, как во сне, и то расстояние, что отделяло его от Чарльза, показалось ему бесконечно огромным, хотя сам он преодолел его за несколько секунд. Пальцы едва ли не тряслись, когда он положил их на затылок юноши, осторожно и бережно, боясь, что если он сожмет его так сильно, как желает, то только отпугнет его окончательно, ведь он даже не был уверен, что Чарльз и в самом деле дал свое согласие…
Эрик уже не помнил, когда в последний раз кого-то целовал. Само это ощущение казалось выдумкой из старой сказки, и воспоминаний об этом Леншерр уже не мог выудить из своего сознания. Там были образы и силуэты множества девушек, с которыми он когда-то был, и он знал, что делал с ними, но уже не помнил ощущений. И, коснувшись губ Чарльза в столь целомудренном поцелуе, что его можно было бы принять за нежное приветствие, свойственное в странах далеко за морем, Эрик замер, просто позволяя себе это чувствовать.
Губы, теплые и мягкие, и лицо Чарльза так невероятно близко, что Эрик чувствовал его сбитое теплое дыхание и поглаживал его шею, пытаясь успокоить юношу. Первое движение губ — Эрик помнил, что нужно делать, но чувствовал, что целуется будто впервые в жизни, и ощущения лавиной накрыли его ослабшее тело, а кровь закипела в жилах. В мыслях, где Эрик раньше даже не позволял себе ласкать Чарльза, подобно лесному пожару, горело желание, а в памяти яркими вспышками загорались десятки и сотни вещей, которые он бы хотел сделать с Чарльзом прямо сейчас.
Чарльз отвечал на поцелуй почти робко, но, Боже! Он отвечал ему. По своей воле, без принуждения и страха. И Эрик до сих пор с трудом верил в реальность происходящего. Но даже если он вновь лежит без сознания, умирая от лихорадки, он был готов умереть, если последним бредом его больного сознания будет именно этот момент, и он будет с Чарльзом перед тем, как все исчезнет для него навсегда.
Эрик отбросил бинты и обеими руками обхватил лицо юноши, уже не сдерживаясь в поцелуе, набросился на него с тем звериным голодом, тоской и одиночеством, которые съедали его долгие годы. Он повалил Чарльза на кровать и накрыл его своим телом, распаляясь с каждой секундой, но, почувствовав, как напрягся Ксавьер под ним и как испуганно уперся в него руками, Эрик насильно заставил себя отстраниться от манящих алых губ, которые сейчас были для него единственным источником жизни.
— Я… — начал было Эрик, не зная, что сказать, опьяненный вкусом поцелуев, и желая окончательно потерять голову. Но только если Чарльз ему позволит.
Он не знал, как просить его об этом, и потому просто замер в сантиметре от нового поцелуя, так и не выпустив лицо Чарльза из рук, поглаживая его виски и волосы, задевая пальцами маленькие человеческие ушки.
Юноша глубоко дышал и смотрел на Эрика.
Он никогда не видел его таким… Осторожным и нежным. И Чарльз чувствовал, что может ему довериться, и сам желал этого. Но все же протянул руку и коснулся тяжелого рога Эрика, провел по нему, не понимая, как он может не страшиться их вовсе.
Но сам Эрик, видимо, иначе истолковал действия Ксавьера, и с явной внутренней борьбой тихо извинился, и уже хотел было подняться, но Чарльз крепко схватил его за рог, не позволяя этого сделать. А когда лесной Монстр непонимающе нахмурился, Чарльз нервно облизнул губы и, отпустив Эрика, подрагивающими пальцами принялся расстегивать пуговицы на своей рубашке.
Эрик взволновано вздохнул и приподнялся, отпустил лицо Чарльза и мягко отстранил его руки, сам принялся справляться с его одеждой, намеренно не спеша.
Юноша нервно сглотнул, заскользил взглядом по обнаженному сильному торсу Эрика, по его израненным плечам и животу, который все еще пересекала ужасная, не до конца зажившая рана. Его взгляд задержался на серой ткани штанов Эрика, и юноша покраснел сильнее. Он прежде не видел Эрика полностью обнаженным, но, чувствуя, как он уже стягивает с него рубашку, с жаром в сердце понял, что хочет именно этого.
Эрик провел рукой по шее Чарльза до его подбородка и слегка надавил, заставляя юношу запрокинуть голову, и, когда Чарльз подчинился, впился горячими губами в его нежную кожу, лаская ее поцелуями и проводя по коже шершавым языком, пока сам он медленно стягивал ткань рубашки с тела Ксавьера.
Кровь стучала в висках, и Эрик с трудом сдерживал себя, боясь испугать Чарльза и желая изласкать все его тело, вдоволь насладиться его стонами и ощущать только его. Он скользил поцелуями все ниже, вылизывал выступающие ключицы и поглаживал сильными руками нежное тело. Грудь у Чарльза была совершенно плоской, и на ней отчетливо виднелись затвердевшие розовые соски. Эрик осторожно обвел один языком по кругу, не зная, будет ли это приятно мужчине, но Чарльз так дернулся в его руках, так прогнулся навстречу, что Эрик не смог сдержать возбужденного рычания и начал вылизывать грудь юноши, касаясь его все смелее и игриво прикусывая нежную кожу. Он прижался лицом к мягкому животу Чарльза, очерчивая языком контур впадинки пупка, и провел руками по его бедрам, уже чувствуя, как кровь пульсировала в напряженном члене, а тело едва не расползалось на части от вспыхнувшего возбуждения, которое так долго было заперто в его прошлом.
— Эрик?.. — Чарльз начал ерзать на кровати, не понимая, почему Зверь вновь замер, но вместо ответа Эрик дернул его штаны, стягивая их, обнажая тело полностью.
Он никогда прежде не думал, что его может так возбуждать вид обнаженного мужчины. И до сих пор считал, что это так.
Но это Чарльз.
Его черты плавные и слегка округлые для мужчины. Идеальные. Его кожа бледная и нежная, усыпанная веснушками, к которым так и хотелось прикоснуться. Руками, языком и губами. А от вида твердого, прижатого к животу небольшого члена у Эрика едва не потемнело перед глазами. Он надавил на бедра Чарльза, боясь, что он все еще может сбежать, и сам устроился удобнее, склонился, вдыхая густой запах чужого возбуждения, впиваясь когтями в нежные бедра и чувствуя, как Чарльз прогнулся ему навстречу, а член его дернулся от возбуждения. Эрик, не думая, повинуясь потоку возбуждения, прижался языком к самому основанию твердой плоти и с наслаждением медленно провел языком до солоноватой головки, удерживая бедра Чарльза, не позволяя ему свести ноги.
Чарльз вздрагивал от каждого нового прикосновения, а тело начало пропитываться удовольствием. Юноша тяжело дышал, втягивая воздух ртом, словно чувствовал, что вот-вот утонет от жаркого волнения, и посмотрел на Эрика. Сердце сжалось от странного возбуждения пополам со страхом. Видеть, как между его ног склонилась рогатая голова, как ноги его удерживали когтистые пальцы, как свет пламени скользил по полуобнаженному человеческому телу Эрика — все это походило на сон. Слишком хорошо и слишком нереально.