Рыжей и стройной была мать Бориса Татьяна Коваленко, куратор и «крестная мама» его лучшего друга.
– Это Дмитрий Парфёнов? – спросил он, поднимая глаза на своего пожилого собрата.
Мужчина отвел глаза и кивнул. Борис, не сумев сдержаться, завыл. Он не чувствовал горячих слез, которые катились из его глаз.
Эпилог
Два месяца спустя
– И что было потом? – забывая от волнения дышать, спросила Яна. – Что ты сделал?
Борис пожал плечами.
– Я плакал, – сказал он, – хоть у нас и говорят, что настоящие мужчины не плачут. Видимо, в тот момент я не был настоящим мужчиной.
Яна лишь фыркнула в ответ. Они не спеша прогуливались по пешеходной дорожке возле рощи, недалеко от ее дома. Собака, уже привыкшая после приюта и к дому, и к хозяевам, бегала вокруг них, радуясь прогулке и установившейся хорошей погоде, но близко к Борису не подбегая. Обоим не верилось, что они всё-таки пережили эту сложную и утомительную зиму.
Дядя Петя всё-таки привез выплакавшегося Бориса в загородный дом, выглядевший весьма внушительно. С первого взгляда было видно, что его владелец, кем бы он ни был, – крупная фигура. Бункер, в котором на этот раз заперли перекинувшегося Дмитрия, был серьезнее подвала в дачном домике ровно настолько, насколько подводная лодка класса «Варшавянка» больше и солиднее надувной китайской лодки с моторчиком. Помимо непосредственно помещения с тюфяком, где находился оборотень, там был бассейн, душевая, бильярдная и небольшой бар с хорошим запасом алкоголя и мягкими диванчиками. «Чтоб я так жил!», – несмотря на усталость, подумал Коваленко.
Когда наконец он увидел Дмитрия – таким, каким еще никогда не видел, – он поймал себя на том, что чувствует к нему не ненависть, не отвращение, а жалость. Только жалость, настолько сильную, что плакать хотелось от мысли, что этот прекрасный парень, которого он знал с детства, по прихоти какого-то нелюдя стал вот этим: оборотнем, маньяком-убийцей, людоедом. И при этом остался человеком, готовым подставить плечо, когда это необходимо, хорошим справедливым начальником и просто лучшим другом. Сделав знак сопровождающим, чтобы держались сзади и не мешали, Борис осторожно пошел навстречу оборотню. Тот поднялся навстречу, шевельнув ноздрями. Судя по тому, что он не стал сразу нападать, можно было предположить, что он узнал запах, хотя кто знает, что там творилось в его зверином мозгу. Борис присел, чтобы глаза его были на уровне глаз Дмитрия, и пристально посмотрел на него. Он прекрасно понимал, что бросает этим вызов зверю, но у него был план. Нужно было проверить еще одну гипотезу. В самом крайнем случае он успеет сменить ипостась – в этом он был уверен. Предположения подтвердились: оборотень принял пристальный взгляд за вызов, зарычал, ощерив клыки, и собрался для прыжка.
Дальше Коваленко видел всё словно в замедленной съемке. Вот от пола оторвались передние лапы, тело подалось вперед и вверх. Затем задние лапы, оттолкнувшись от поверхности, тоже отправились в полет. И в этот момент Борис вызвал в себе горячую волну, и это получилось у него так легко, словно он практиковал подобное каждый день. Волна затопила его тело, и он, усилием воли сфокусировав тепло в одной точке, рывком направил его в тело друга. Пара мгновений, крик боли – и на бетон упало обнаженное мужское тело, по всем признакам вполне человеческое. Дмитрий ошалелым взглядом окинул помещение, присутствующих и хриплым голосом сказал:
– Что за хрень тут происходит?
Мужчины захохотали в голос.
– Так окончательно подтвердилось, что я принадлежу к уникальной оборотневой линии, – добавил Борис, и Яна едва сдержала вскрик удивления. – Нас таких в области теперь трое.
– И кто же они? – уточнила женщина.
– Мои родственники, – лаконично ответил мужчина. Заметив на ее лице обидчивую гримаску, он улыбнулся и добавил: – Не обижайся, Ян, но там такие запутанные родственные связи, что я сам пока плохо понимаю, кто кому кем приходится.
– Объясни хотя бы вкратце, – попросила Седова.
– Тут нужно издалека начать, – согласился он. – Как я тебе уже говорил, я урожденный, но не оба моих родителя были такими…
Урожденным оборотнем из пары Коваленко была только Татьяна, как и ее родители. Вообще ее семья была особенной по социальному положению не только в человеческом обществе, но и в общине оборотней. Многие из предков и родственников в то или иное время входили в Совет Старейшин. Евгений, отец Бориса, был по рождению человеком, но оставался таким только до определенного момента. Когда Татьяна полюбила его, она была уверена, что он человек, она еще не знала, что он возвращался домой с границы уже измененным. Какое-то время они скрывали друг от друга свою ненормальность, а потом так вышло, что тайна перестала быть тайной. Сейчас уже не осталось никого, у кого можно было выяснить все подробности взаимоотношений пары, но к тому времени, когда Евгений погиб, они с Татьяной отлично знали все особенности друг друга.