Потом он озадачился еще одной своей идеей. Ему пришло в голову, что, раз вещи Царёвой были найдены именно в районе гаражных кооперативов, возможно, от мега-молла ее не увезли, а увели, а вот увозили уже из гаража. Только вот какого? Это предстояло выяснить. Нужны были списки всех владельцев гаражей и данные по зарегистрированным на них автомобилям. Хорошо бы еще и по машинам, числившимся в собственности их ближайших родственников. Труд предстоял немалый, но и эту линию нужно было отработать.
Он опять засиделся в своем кабинете до ночи, просматривая полученные днем записи. Дорога от мега-молла в сторону леса была проходимой, и зафиксировать и проверить все проезжавшие по нужному Коваленко участку машины не только не представлялось возможным, но и не имело смысла. Он исключил из внимания большие грузовые фуры, рейсовые пригородные и междугородные автобусы, городские маршрутные такси. Записи остальных автомобилей он внимательно просматривал, стараясь выявить те, что ехали как-то странно: слишком спешили или, напротив, ехали медленнее, чем должны были бы, а возможно, путались в дорожной разметке или мешали ехать остальным участникам дорожного движения. По первому просмотру Коваленко ничего интересного для себя не увидел, а потому отложил записи до следующего раза, когда получит новые данные с камер мега-молла и сможет уже двигаться в расследовании дальше.
Ночью, во сне, он опять кого-то преследовал, на этот раз по заснеженному лесу, и у него почему-то вместо ног были звериные лапы. Борис сквозь сон подумал, что, наверное, это потому, что по снегу на звериных лапах удобнее бегать: не холодно и не так проваливаешься в снег. Он бежал, ощущая радость от бега во всем теле, и скоро почти нагнал свою добычу. И оказалось, что это снова женщина – рыжая, с растрепанными волосами, в разодранной одежде. Она ползла, цепляясь за случайные ветки и торчащие из-под снега остовы высохших трав, оставляя на белом красные кровавые следы. Он нагнал ее в несколько прыжков и почувствовал, как запах свежей крови бодрит его, щекочет ноздри и проникает куда-то дальше, глубже, внутрь его сущности. Будит в нем зверя… Но при этом ему не хотелось сделать с этой женщиной что-то плохое. Запах ее крови был странно знаком, и он сам не понимал, почему ему хочется начать зализывать ее раны, а не наброситься и убить. Но это желание было, и он не стал ему противиться. Подобравшись к женщине вплотную, зверь, которым он был во сне, всё-таки реализовал его: стал быстро-быстро лизать кровоточащие разрывы на ее теле, и они тут же начали затягиваться там, где он их касался.
– Спасибо, Борис, спасибо… – проговорила женщина, гладя его по волосам, а он не останавливался и продолжал свое дело.
На этом, как водится, его сон прервался, на этот раз от звонка будильника. Он сел в постели и помотал головой, пытаясь понять, где сон, а где явь, потом встал с постели и подумал вдруг: «А кто мне вообще сказал, что в лес ее вывезли? Почему она не могла убежать сама?»
Эта мысль захватила его целиком. Всё то время, пока он занимался утренним туалетом и завтракал, а потом ехал на работу, он прокручивал в голове варианты развития событий, какими они могли бы быть, если бы Елена Царёва убегала от своих похитителей, а потом устала, замерзла и, израненная, лишилась чувств. Скажем, женщину могли выманить из мега-молла знакомые. Капитан считал, что этот вариант достаточно правдоподобен, ведь, судя по записям камер наблюдения, выходила она всё-таки сама, без принуждения. Потом по поведению похитителей она поняла, что ей грозит опасность, и могла сделать попытку убежать. Но, если принять во внимание, что в последний раз ее видели на территории гаражного кооператива, она должна была бы убегать и искать убежища где-то в пределах городской черты, сама бы она до лесу не добралась, слишком далеко. И зачем бы ей вообще туда бежать?
Тогда что получается? Только то, что убегала она не из города. А откуда? Как там сержантик говорил? На прямой линии между городом и тем местом в лесу, где жертву нашли, находятся дачные участки. Могли ее сначала отвезти туда? Чисто теоретически, могли. Оттуда она уже могла бы убегать своими ногами в лес. Хотя, учитывая ее состояние, вообще очень сомнительно, что она могла бегать. Но отработать нужно все версии, даже те, у которых очень маленький процент вероятности. Человек в состоянии борьбы за выживание способен на совершенно невероятные вещи, в том числе и на бег по пересеченной местности, истекая кровью от рваных ран.