Ничем конкретным, как того и следовало ожидать, они, в большинстве своем, помочь ему не смогли. Однако одна из продавцов вспомнила, как Елена рассказывала ей летом, что они с мужем и детьми ездили к какому-то приятелю. По ее словам, дача этого самого приятеля располагалась буквально в пятнадцати минутах езды от торгового центра. Он пригласил их собирать черешню – дескать, урожайный выдался год, ягоды просто некуда девать, и жалко будет, если пропадут просто так. Конечно, ни имени, ни тем более каких-либо контактов девушка вспомнить не смогла, но и то уже был какой-то результат. Информацию можно будет уточнить у Михаила, он-то точно знает, к кому и куда они ездили.
Только потом Борис в каком-то нервическом предвкушении двинулся в салон к Яне. Уже входя, он заметил, что она была занята, консультировала клиентов, и сразу же сделал шаг назад. Сама собой в голове возникла мысль, что на людей может плохо повлиять наличие в магазине полицейского в форме, и в результате Яна потеряет клиентов. Большинство людей по-прежнему отрицательно или, как минимум, с опаской относятся к представителям правоохранительных органов, хотя, случись что, бегут за помощью именно к ним. К подобному отношению Борис уже привык и относился довольно спокойно, но никогда не забывал. И женщине, которая ему откровенно нравилась, не хотел подкладывать свинью в своем лице.
Пока Седова работала, он прогулялся по этажу, поглазел на то, что было выставлено в соседних салонах, чем привел продавцов в состояние боевой готовности. Забавно было наблюдать, как они становились в стойку, едва завидев его, чем напомнили капитану стайку сурикатов. Им было совершенно всё равно, в форме он или без, для них он был потенциальным клиентом, а говоря простым языком – жертвой. Именно так, и никак иначе. Было непривычно и странно ощущать себя в этой роли, но, поскольку покупать он всё равно ничего не планировал, это было совершенно неважно.
Наконец люди вышли из салона Яны, и Борис двинулся туда, уже почти не волнуясь. Всё волнение улетучилось вместе с теми шагами, что он прошел по мебельным салонам, осталась только уверенность с примесью радости: можно увидеть Её и поговорить с Ней!
– Доброго вечера, Яна Владимировна! – бодро начал разговор полицейский. – Как прошла Ваша консультация? Можно поздравить с продажей?
– Здравствуйте, – ответила женщина. – Да, спасибо. Продажа состоялась, всё прошло на удивление легко.
– Рад это слышать, я заходил, но не стал Вам мешать. Как вижу, не зря.
– Да, я видела Вас и очень удивилась, что Вы так быстро ушли, даже не войдя толком.
– Я не стал пугать своей формой Ваших посетителей. Наши люди не очень любят полицию.
– Это уж точно! – Яна не удержалась и фыркнула от смеха. – Заметь они Вас – удрали бы, не оглядываясь.
– Вот потому я и не зашел. Не хотел оставлять Вас без результата Вашей работы.
Яна внимательно посмотрела на него, склонив голову набок, словно бы оценивая. Борис подумал, что такого взгляда от нее еще не видел. Что бы это значило? Неужели она наконец увидела в нем человека, а не только полицейского?
– Спасибо, капитан, – сказала она. – Мало кто на Вашем месте подумал бы о таких мелочах. Я оценила.
Он кивнул, улыбаясь одними губами. Глаза его при этом оставались серьезными, и Яна, встретив его взгляд, вздрогнула. Ей показалось, что он прожигает ее насквозь. Всё-таки странный он какой-то, этот капитан. И непонятный. И явно более сложный, чем обычный полицейский следователь. Или как это теперь называется? Дознаватель, кажется? Или это разные вещи? Она никогда в этом не разбиралась и предпочла бы не разбираться и дальше.
– Всегда пожалуйста, Яна Владимировна. К Вашим услугам.
– Не называйте меня по имени-отчеству! – не выдержала женщина. – Я начинаю себя чувствовать старой развалиной, лет на сорок больше, чем мне есть. Зовите просто по имени!
– Хорошо, Яна, – ответил мужчина. – Но и Вы не забывайте отвечать мне тем же. Мы ведь вроде договорились, разве нет? В конце концов, мы почти ровесники.