– А мы воюем? – подняв одну бровь, уточнил Коваленко. – Я думал, я расследую похищение и нападение, а Вы лечите людей. Чем занимаются уважаемые господа, – он кивнул в сторону «сладкой парочки», – не имею чести знать. Но увозить свою потерпевшую не позволю.
– Господа, – обратился врач непосредственно к двоим, – предъявите товарищу капитану ваши документы, и он не будет чинить вам препятствий.
– Капитану? – подал голос один из одинаковых. – Это меняет дело. Кидаясь на нас, господин капитан забыл представиться.
Коваленко внимательно смотрел на говорящего и не произносил ни слова. Он не понимал, что происходит, но чувствовал, что ничего хорошего.
– Исправляюсь, – всё-таки произнес он. – Дознаватель четвертого городского отделения внутренних дел капитан полиции Коваленко Борис Евгеньевич. С кем имею честь?
Мужчины в костюмах переглянулись, и один из них достал из внутреннего кармана пиджака свернутый лист бумаги, который оказался приказом главного санитарного врача области о переводе Царёвой Елены Андреевны в областную инфекционную больницу в связи с тем, что в ее анализе крови выявлены опасные для окружающих вирусы. Коваленко едва не уронил челюсть на пол, и только опыт и профессиональная выдержка позволили не проявить своих истинных чувств. Происходила форменная чертовщина. Вся эта ситуация была шита белыми нитками, и от него никто даже не пытался это скрыть. И такое открытое пренебрежение даже не злило, напротив, только больше разжигало в капитане желание докопаться до истины. Что произошло с Царёвой? Куда на самом деле ее собираются забрать? И самый главный, любимый и желанный к ответу вопрос – зачем???
Борис поднял глаза с листа бумаги на людей в черных костюмах.
– Так вы у нас тоже врачи, выходит?
Двое опять переглянулись.
– Врачи, – ответил один из них.
– Санитарные, – с каким-то особенным сарказмом в голосе уточнил полицейский.
Превосходство в глазах ирландских волкодавов достигло апогея.
– Ну чего ты рыпаешься, капитан? – проникновенно спросил второй. – Тебе же показали приказ. Мы должны забрать женщину, и мы ее заберем. На законных основаниях, заметь.
– Куда вы ее отвезете? – снова спросил Коваленко, понимая, что ему не ответят, но желая лишь выиграть время, чтобы придумать что-то.
– Ты же всё прочитал: в инфекционную больницу. В отдельный бокс, где ее будут обследовать и лечить, и она никого не заразит.
– Конечно, – кивнул Борис. – И это самое главное – не создать эпидемии. Тут я не могу поспорить.
Мужчины стали понемногу расслабляться и вроде бы даже снова повернулись к выходу, но капитан продолжил:
– Есть только одно «но»: за женщину отвечаю я и – сегодняшней ночью – вот он. – Борис указал на Юрия Алексеевича, который, кажется, вообще с удовольствием выгнал бы из отделения и «одинаковых», и капитана, и Елену Царёву вместе с кроватью упаковал бы в праздничную обертку с красным бантиком и лично вывез бы за ворота. – Я не могу вас отпустить просто так. И ему, и мне нужно как-то отчитываться перед начальством, куда у нас среди ночи забрали полумертвую потерпевшую.
Мужчины в костюмах, уже не скрываясь, смотрели на него, как на слизняка, больного слабоумием крайней степени тяжести.
– Мы отдали доктору копию приказа.
– Доктору – да, но не мне.
Они переглянулись, и Коваленко едва успел поймать мгновенно сунутый ему в руки приказ.
– Держи, дарю, – ухмыльнулся стриженый «санитарный врач».
«Я не удержу их, – подумал Борис. – И от Юрия мало толку. Что делать?» Двое в ожидании смотрели на него, словно его решение могло что-то значить в этой ситуации.
– Где я могу справиться о здоровье и состоянии моей потерпевшей? – задал он еще один вопрос.
– Звоните в справочную инфекционной больницы, Вам всё расскажут.
– Я так и сделаю, – сказал он. Больше сейчас сделать было ничего нельзя, и ему оставалось только отпустить их прочь вместе со всё ещё бесчувственной Еленой.
Кровать снова направилась к выходу из отделения, дежурный врач пошел следом, постепенно обогнав мужчин в темных костюмах. Борис же, не придумав ничего лучше, пошел в конце процессии. Они опустились на лифте на первый этаж и двинулись к выходу. В приемном отделении две полусонные женщины попытались что-то возразить по поводу несанкционированного вывоза пациентки, но Юрий сунул им под нос приказ, и они, поворчав, вернулись за стол к недопитому чаю. У самого выхода ждал еще один мужчина, невысокого роста, с неприметной внешностью, в теплой куртке-«аляске». В руках он держал толстое одеяло, которым сразу же накрыл Царёву, – и ее вывезли на улицу.