Девушка улыбнулась и даже зарумянилась немного.
– Пойдемте, – сказала она, – я Вас провожу и одеяло дам. Полежите немного, а потом я Вас разбужу, хорошо?
Борис, которому болтовня девушки мешала думать, поймал своей рукой ее изящную ручку и приложился губами к тыльной стороне ее ладони. Рука была горячей и тонкой, но отнюдь не хрупкой. Сила в этой руке чувствовалась. Откуда, Борис не понимал, просто ощущал это на уровне того, что люди зовут шестым чувством. «Непроста ты, Юленька, чудесная девочка, – снова подумал он, пока девушка улыбалась под его поцелуем. – И кто же ты такая? Что-то ты знаешь. Но молчишь».
В сестринской он прилег и накрылся принесенным Юлей одеялом. Она выключила свет, оставив лишь настольную лампу, и ушла, пожелав ему хоть немного отдохнуть. Но мужчине уже не хотелось спать. Тело ныло от усталости, но в голове было ясно, и мысли, которые гонялись там одна за другой, видны были все, как на ладони. И их нужно было как-то собрать все в один хоровод, чтобы у каждой было свое время и место.
Самой главной была сейчас необходимость объяснить себе, каким образом получилось так, что он видел то, что видел. А в том, что необъяснимая трансформация глаз Царёвой ему не привиделась, он был уверен. Он никогда не страдал психическими расстройствами или эмоциональной неустойчивостью. Он бывал в различных ситуациях, в том числе и смертельно опасных, и ни разу ничто в его голове не давало сбоев. Если вначале он не воспринял серьезно показания дежурного врача, то не доверять себе у него не было никаких причин. Так что он мог спокойно признаться себе в том, что действительно видел волчьи глаза на человеческом лице. А раз так, то, возможно, и рассказ об удлинившихся звериных когтях на руках женщины можно хотя бы частично принять к сведению.
Другой вопрос, как это возможно? Неужели те «двое из ларца» тоже в чем-то правы, и женщина заразилась каким-то неизвестным вирусом, который вызывает частичную трансформацию отдельных частей человеческого тела? Тогда как и где она могла им заразиться? Нужно быть просто идиотом, чтобы не понять, что такого рода вирусы могут существовать только лишь в военных разработках и под грифом «совершенно секретно». В эту схему хорошо вписывается и внешний вид «санитарных врачей», и оперативность, с которой они действовали, и тайный ночной вывоз носителя этого вируса в неизвестном направлении. Совсем уж глупым Борис себя не считал и прекрасно понимал, что никто ни в какую инфекционную больницу Царёву не повезет. В справочную можно звонить хоть каждый час, и ему будут послушно скармливать заготовленную заранее дезу о том, что пациентка спит, или проснулась и проходит очередное обследование, или снова без сознания – или еще что угодно, не имеющее никакого отношения к правде.
Впрочем, тут мы опять возвращаемся к ее таинственному похищению и не менее странному возвращению в город. Кто и, главное, зачем ее похищал? Что и почему с ней делали, если ее тело было так истерзано? Хотя в тех обстоятельствах, что сложились сейчас, не было бы удивительным появление на сцене событий летающей тарелки с зелеными человечками. Чего уж там, гулять так гулять! Борис не удержался и нервно хрюкнул. В пустой комнате это прозвучало страшновато. Но если отбросить смех, то все равно получается что-то странное, непонятное и таинственное. А разобраться в этом нужно обязательно, иначе он перестанет сам себя уважать как дознавателя.
Кажется, он всё-таки начал задремывать – и упустил момент, когда рядом с ним присел Юрий.
– Капитан, ты спишь? – тихим голосом спросил он, легко тронув Бориса за плечо.
– Нет, не сплю. – Он попытался было встать, но врач толкнул его обратно на его ложе.
– Ты лежи, лежи. Я тоже уснуть не могу. Ты не против поговорить?
– Только за. Но я всё-таки встану.
Коваленко сел, поставил ноги на пол, пригладил взъерошенные волосы. Врач достал из кармана светло-зеленой форменной рубашки небольшую фляжку коньяку и пару пластиковых стаканчиков.
– Составишь мне компанию? – предложил он. – Голова кругом, перед глазами какие-то ужасы. Никак понять не могу, что я видел и чего не видел… Может, я правда с ума схожу?
Борис пожал плечами в ответ. Надо бы ехать домой, поспать немного и снова браться за работу, но сна явно уже не будет, и пара глотков алкоголя не помешает. Тем более что им с реаниматологом есть что обсудить.
– Давай, – махнул он рукой в ответ. – По паре капель, в качестве лекарства.
Они сели за столик, где медсестры, судя по всему, пили чай в перерывах. На полочке над столом стояли чашки, пачки с чаем и кофе, лежали начатые упаковки конфет и печенья. Юрий, подмигнув Борису, цапнул из пакетов горсть конфет и несколько печений, а после разлил в стаканчики коричневатый, терпко пахнущий напиток. Они молча выпили, посмотрели на конфеты и, не сговариваясь, проигнорировали закуску. Коньяк обжег горло, и тепло разлилось по пищеводу, согревая и снимая напряжение. Потом Юрий налил еще по порции. Ее закусили одной конфеткой на двоих. Видимо, этого хватило, чтобы врач счел себя готовым задать мучивший его вопрос.