Он проснулся от собственного крика, сидя на полу. Тьма не была полной, с улицы в комнату попадал свет ночных фонарей. Всё было отлично видно, и Борис даже удивился тому, в каких мелочах он видит свою спальню. А в следующее мгновение его удивление сменилось испугом, а потом переросло в дикий ужас. Он увидел, что постельное белье на его кровати снова изрезано, и сразу же понял чем: кисти его рук были непропорционально удлиненными по сравнению с остальным телом, и на них вместо всегда очень коротко подстриженных ногтей росли длинные, похожие на звериные, прочные даже на первый взгляд когти. Борис застыл на месте и продолжал смотреть на свои руки, словно надеясь на то, что это всего лишь продолжение сна, что сейчас он моргнет – и окажется, что это просто ему приснилось. Но ничего не менялось. Когти никуда не девались. Поддавшись какому-то секундному порыву, Борис вскочил с места и подбежал к зеркальной двери шкафа-купе. Из глубины зеркала на него смотрел странный то ли человек, то ли монстр. У него были длинные руки и ноги, покрытые короткой шерстью (или просто густыми волосами?) рыжеватого цвета, с когтями вместо ногтей. Лицо было странно удлиненным, челюсти – вытянутыми вперед и вниз. Волосы теперь достигали плеч, усы и борода отросли как минимум на месяц с полным отсутствием бритья. Но самым жутким Борису почему-то показались желтые, без белков глаза с широкими темными зрачками, которые смотрели на него с лица этого, с позволения сказать, господина. Это его и добило. Он коротко и высоко, словно женщина, взвизгнул, сознание его поплыло, и он упал на пол, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, чтобы удержаться. Когти оставили глубокие борозды на дверце шкафа и частично – на уже пострадавшем паркете. «Так вот каким кинжалом поцарапало мою постельку», – судорожно цепляясь за сознание, подумал Коваленко.
Он не упал в обморок, нет, это было бы, наверное, слишком просто и вместе с тем слишком желанно. Он лишь на какое-то время впал в ступор, не в силах справиться с накрывшим его шоком. В том же самом полурастительном состоянии он наблюдал, как его руки постепенно, словно кто-то невидимый аккуратно сминал детский пластилин, приобрели свою обычную форму. Изменился размер, когти словно бы втянулись, лишняя растительность растворилась без следа, оставив лишь то, что и должно было быть, ни волоском больше. А пока всё это происходило с его телом, Борис очень медленно, словно мыслящий камень, думал о том, что видел, пытаясь то ли понять происходящее, то ли уговорить себя, что это действительно происходит, то ли смириться с тем, что видит…
И постепенно, минута за минутой, с непреходящим ужасом, он всё ближе и ближе принимал мысль о том, что оборотни всё-таки существуют, и он – один из них. «Как? – крутилось и крутилось в его голове. – Ну как такое может быть? И как Я могу быть таким?? Ведь ничего такого за мной никогда замечено не было!! Я бы знал, если бы со мной что-то было не так!! Ведь знал бы??» Но ответа сам себе он дать не мог. Ни хорошего, ни плохого, ни ожидаемого, ни ужасающего – никакого!! И он не понимал и не ощущал того, как текли и текли по его лицу горячие слезы, текли без конца и краю, то ли оплакивая прошлое, где он был обычным полицейским дознавателем, служивым человеком, рабочей лошадкой, как миллионы других таких же, то ли своими слезами разрешая себе принять свое новое будущее, которого он не хотел и не просил. Кажется, он уже поверил в это, в эту совершенно фантастическую ситуацию, в возможность того, что такое бывает, и что сам он тоже такой. И всё-таки – КАК??? С кем поговорить об этом? Кто поймет и объяснит то, что он сам понять не может?
Ответ пришел сам и практически сразу. Димка. Подполковник Парфёнов.
Борис кое-как добрел до тумбочки, на которой всё ещё красовалась приметная, длинная и глубокая борозда, – теперь-то он понимал, откуда она взялась, – нашел на ней свой мобильный и набрал номер Дмитрия. Тот ответил почти сразу – бодрым, деловым голосом, в котором не было и капли сна:
– Да, Борис. Слушаю тебя. Что случилось?
– Димка, приезжай ко мне, – едва шевеля губами, очень тихо проговорил Коваленко. – У меня большая проблема, Дим, мне нужна твоя помощь…
После секундной паузы, заметной только тем, кто давно и хорошо знал подполковника, тот спросил:
– Ты где?
– Дома.
– Жди, скоро буду. – И отключился.