В ожидании друга, стараясь вообще ни о чем не думать, Борис смолол и сварил целую большую турку крепкого и очень сладкого кофе с корицей. Нужно было хоть чем-то занять и руки, и голову, чтобы не думать о чёртовой «белой обезьяне».
Звонок домофона стал спасением. Коваленко впустил друга в квартиру и налил обоим по чашке кофе. Руки дрожали. Димка пригубил свою порцию, ойкнул, обжегшись, но проглотил и одобрительно кивнул.
– Что случилось, Борь? – спросил он, ополовинив чашку.
Борис, поставив на стол свою, поднялся и жестом пригласил друга следовать за ним. В молчании они пришли в спальню, и Дмитрий, увидев, во что превратились кровать и пол, замер на месте, словно ошарашенный, – правда, ненадолго. Он почти сразу же осмотрел всё внимательно, засунул, как Борис раньше, руку в матрас, ощупал царапины на полу и мебели, потом встал и внимательным взглядом окинул друга.
– Ты в порядке? – спросил он.
Коваленко помолчал, покусал и так искусанные губы, почесал ухо. Он не знал, что ответить. Наконец просто молча пожал плечами. Его неприятно удивило, что Парфёнов, кажется, не был ни поражен, ни шокирован. Он выглядел, как человек, который уже встречал нечто подобное. И у Бориса стало зреть нехорошее подозрение, что в первый раз Дмитрию об оборотнях рассказал совсем не он.
– У тебя ничего нигде не болит? – еще раз уточнил подполковник.
– Нет, Дим. Всё нормально.
– Тогда давай вернемся на кухню, ты нальешь мне еще кофе и расскажешь, что произошло с твоей спальней. Ведь, как я понимаю, ты никого из зоопарка не приглашал к себе с ночевкой?
Борис вымученно улыбнулся саднящими губами, показывая, что шутку услышал и оценил. Однако ему было совсем не до смеха. В какой-то момент ему показалось, что он сходит с ума, что на самом деле ничего не происходит, просто он в очередной раз перетрудился, уснул на рабочем месте и теперь видит один из своих странных снов. Он время от времени видел их с самого детства, только став взрослым, уже после армии, он стал видеть их гораздо чаще, и они стали более реалистичными, очень похожими на явь. Получается, он всегда был психом? Да нет, быть такого не может, хоть одна комиссия заметила бы в нем отклонения. И вообще, он всегда был устойчивым и выдержанным, у него не было причин в себе сомневаться. А раз с ним всё в порядке, значит, всё странное и непонятное происходит в мире вокруг него. И никак иначе.
Вот только он сам, своими глазами видел то, что видел. И, пожалуй, теперь вряд ли кто-то сможет его убедить в том, что он просто и безобидно сошел с ума на почве переработки и отсутствия регулярной сексуальной жизни.
– Боря, алё! – Парфёнов пощелкал пальцами у него перед глазами. – Ты заснул что ли? Очнись!
– Я тут, всё нормально, – отозвался Коваленко, «отмирая». – Пойдём, я всё тебе расскажу, а ты решишь, какого доктора ко мне вызывать.
Они вернулись на кухню, к недопитому кофе, и капитан подробно, в лицах, картинках и чувствах стал рассказывать другу свои сны последнего времени, в том числе и тот, что приснился ему этой и предыдущей ночью. По мере того, как он рассказывал, лицо подполковника то мрачнело, то светлело, но удивления на нем так и не появилось, и Борис был уже практически уверен в том, что его друг знает гораздо больше, чем пытается ему показать.
– И что ты сделал перед тем, как проснулся? – еще раз уточнил Парфёнов.
– Я забросил ее на спину и понес в лес, – отхлебывая уже остывший кофе, сказал Борис.
– Ты вот прямо увидел это?
– Да, обнюхал ее, взял зубами за одежду, перекинул на спину и понес. А потом проснулся. Всё.
– Ты уверен, что не сам принес ее в это место?
Борис с интересом посмотрел на друга и начальника.
– А с чего ты вообще взял, что я должен быть в этом уверен? – спросил он, добавляя в голос сарказма, так чтобы это было заметно. – И почему вообще ты задаешь мне такой вопрос? Я рассказал тебе всё, что видел, без утайки. Какие причины у тебя думать, что я могу быть причастен к тому, что произошло?
– Нууу… – протянул Дмитрий, – судя по твоим же словам. Ты же сам говоришь, что женщина и ее голос показались тебе во сне знакомыми. О чем это может говорить? Возможно, о том, что ты знал эту женщину. Или о том, что ты сам привел ее в лес.
Борис улыбнулся.
– Сразу видно, товарищ начальник, что Вы плотно сидите в кабинете и давно не работали в поле, – сказал он, стараясь показать, что это тот самый случай, когда в каждой шутке есть лишь доля шутки, а всё остальное – правда. – Выводы у тебя какие-то нелогичные.
– Это еще почему? – заломил бровь подполковник.