Борис не смог сразу понять, говорит пришелец по-человечески или рычит, но звуки воспринимались, как человеческая речь, и несли в себе понятный ему смысл
– Я не боюсь, – ответил он, и не узнал собственного голоса – тот был рычащим, вибрирующим, пугающим, но каким-то непостижимым образом было завораживающе слышать подобные звуки в собственном исполнении. – Кто ты?
– Я твой друг, я помогу тебе. Не нужно ничего бояться. С тобой всё в порядке. Понимаешь?
Борис кивнул. В образе зверя это воспринималось иначе, нежели в человеческой ипостаси. И тело, и ощущения были иными, непривычными, но он интуитивно знал, что и как в этом теле нужно делать.
– Ты заблудился? – продолжал говорить новый знакомый. Хотя, впрочем, почему новый? Борис откуда-то уже знал его запах. Не совсем в том виде, как он ощущался сейчас, но его основной букет он точно уже встречал где-то ранее. – Тебя проводить домой?
– Нет, я знаю, куда и к кому я шел.
– Но ты был напуган, я почувствовал это. Что тебя напугало? Надеюсь, не я?
– Нет, не ты.
– А что же? – настаивал собеседник.
Борис молчал. Он не хотел вот так сразу рассказывать незнакомому человеку… гм… незнакомой нелюди о своих чувствах и мыслях.
– Ты не доверяешь мне, – догадался пришелец. – Это нормально. Ты и не должен. Я кажусь тебе незнакомцем, так и должно быть. Но давай всё-таки я провожу тебя домой. Ты выглядишь уставшим и запутавшимся, тебе нельзя оставаться одному.
Борис смотрел на коричневого волка, слушал его голос, ощущал запах, и это всё в комплексе давало ему ощущение умиротворения, он успокаивался. «Где же я видел тебя? – мысленно задавался он вопросом. – А ведь я точно тебя видел и знаю. Откуда?» Между тем они продолжали стоять на тротуаре на пустынной улице, где ночной ветер проносил над ними и возле них горсти снежной пыли и мелкий мусор. Нужно было или идти туда, куда направлялся сначала, или возвращаться домой. Продолжать стоять, рискуя привлечь к себе ненужное внимание случайного прохожего, смысла не было.
– Хорошо, – кивнул он своему нежданному компаньону. – Я буду благодарен, если ты проводишь меня.
– Ты помнишь, куда нужно идти, где твой дом? – спросил тот.
Борис задумался. Как отсюда добраться до его дома, если ты не на машине? Он прикинул расстояние и возможный маршрут и присвистнул бы, если бы волки умели свистеть. Прошагать предстояло почти полгорода. Тем более стоило двинуться в путь побыстрее.
– Да, я помню, – ответил он. – Идем.
Звери зашагали по улице рядом. Если бы в это время их всё же увидел посторонний наблюдатель, он поразился бы тому, как похожи они осанкой, формой головы и конечностей, даже цвет шерсти был похож, как если бы эти двое были из одной стаи. Они шагали, синхронно переставляя лапы и совершенно об этом не задумываясь. Их движения были скупыми и выверенными, красивыми в своей простоте. Они двигались почти беззвучно, лишь иногда обмениваясь короткими репликами.
Коричневый волк (Борис уже решил называть зверя именно так, хоть тот и не был волком в прямом смысле этого слова) задавал ему нейтральные вопросы, не несущие особого смысла. Какое-то время спустя Коваленко понял, что они были направлены по большей части на то, чтобы оценить степень его адекватности и необходимость помощи со стороны. Всё-таки первый раз осознать себя в нечеловеческом теле – это вам не зябликов ловить, тут серьезные механизмы задействованы, и даже самому морально стойкому индивиду необходимо время на то, чтобы свыкнуться с этой мыслью и принять ее.
Наверное, было самое время, чтобы задать попутчику несколько интересующих его вопросов об оборотнях, но почему-то именно сейчас ему этого не хотелось. Здесь и сейчас он просто наслаждался каждым мгновением в этом необычном, но очень приятном, как оказалось, теле. Быть зверем, иметь возможность ощущать то, что недоступно людям в силу их ограниченных органов чувств, получать удовольствие от простых радостей бега, охоты – кажется, Борис принимал свою звериную сущность быстрее и проще, чем сам мог бы ожидать от себя. И это его порадовало. Он издал короткий утробный рык, вскинув голову к небу, а потом подпрыгнул на месте и перешел на бег, преодолевая расстояния городских улиц с такой скоростью, что ветер прибивал шерсть на его морде и голове.
Провожающий его волк, кажется, понял овладевшие Борисом чувства. Он повторил клич и в несколько прыжков догнал его, и вот они уже вдвоем неслись вдоль по улице, навстречу ветру. И было что-то очень важное и личное в том, что в этой прогулке Борис был не один, а с сородичем. Пожалуй, и один он бы радовался, но всё-таки ощущение разделенной радости было сильнее в несколько раз.