– Сейчас ты представишь себе, что твое тело – вода, и ты можешь переливать его в любую форму. Потом я поделюсь с тобой энергией, и, когда почувствуешь внутри тепло, выпускай его и превращайся. Тело поймет, что нужно делать, просто направляй его, будь снова человеком.
Борис попытался всем своим видом выразить скепсис – он ничего не понял из сказанного. Это отдавало базарным шарлатанством. Ему бы точных четких указаний. Мужчина в пальто рассмеялся и чуть сжал его уши ладонями.
– Не сачкуй, – сказал он. – Приступаем. Нечего задницами на улице светить.
И Борис, пожав плечами, насколько вообще это позволял его облик, честно попытался сделать то, что ему было сказано. Представил свое тело водой, почувствовал зарождающееся где-то внутри тепло, оно разливалось по всем мышцам, внутренним органам и даже, кажется, костям и связкам. И в какой-то миг он вдруг понял: вот оно, сейчас, и тело его скрутила боль, словно его собственный организм взбесился и решил разбежаться на отдельные органы… Продравшись сквозь завесу боли, Борис четко и внятно приказал себе отставить панику и вернуться наконец в родной человеческий облик, даже стал представлять себе свое тело, каким оно было, когда он был человеком…
…и в какой-то момент открыл уже человеческие глаза.
Было холодно. Очень холодно. Ночной зимний ветер пронизывал до костей, голые ступни жгло льдом тротуарной плитки. Кожа сразу же покрылась мурашками, и внезапно возникший откуда-то и опустившийся на плечи плед он принял с радостью и благодарностью. «Гуманоидный» спутник дяди Пети уже закутывал его и вел к двери в подъезд, открывая ее своим ключом. Следом за ними шел дядя Петя, в пальто на голое тело. «Некстати было бы сейчас встретить кого-то из соседей, – отстраненно подумал Борис. – Меня точно заподозрят в чём-то предосудительном». Тут на него напало безудержное веселье, и в его квартиру они уже входили под его громогласный хохот. Он смеялся и не мог с собой ничего поделать, а за этим смехом даже не задумался, откуда у его новых друзей взялись ключи от его жилища.
Тем временем молодой оборотень вышел, оставив их с дядей Петей одних. Пожилой мужчина, чисто формально спросив разрешения, быстренько полез по полкам и шкафчикам и скоро радостно заулыбался во все зубы, найдя жестяную банку с кофе и джезву. Уже через несколько минут полные кружки кофе стояли на столе, недвусмысленно приглашая то ли к позднему ужину, то ли к раннему завтраку. Компанию им составили нарезанные толстыми кусками сыр и черный хлеб, плошка со сливочным маслом, остатки жареного мяса в глубокой миске. Едва ноздри Бориса уловили запах кофе и еды, настроение сразу улучшилось, послевкусие боли из мышц ушло окончательно, а лягушата в животе одобрительно заквакали.
– Ты не против, что я у тебя похозяйничал? – еще раз уточнил дядя Петя.
– Нет, конечно, – совершенно искренне улыбнулся Коваленко. – Есть действительно хочется.
– Это нормально, ты же только недавно перекидывался, – кивнул головой пожилой мужчина, пригубливая кофе. – Так и будет. Нужно обязательно что-то съесть, иначе будешь плохо себя чувствовать.
Следуя примеру своего нежданного гостя, Борис попробовал кофе и одобрительно хмыкнул – было действительно вкусно. Практически не задумываясь, он соорудил себе многослойный бутерброд из всего, что было на столе. Его сотрапезник последовал его примеру. Они молча жевали и с явным удовольствием пили обжигающий напиток, лишь переглядываясь. О разговоре пока никто даже не заикался. Заговорили они лишь когда прикончили по бутерброду. К этому времени как раз снова появился молодой сопровождающий дяди Пети, с большим пакетом в руках. Борис пригласил его за стол, тем более что третья кружка кофе, нетронутая, стояла на столе в ожидании. Мужчина приглашение принял, но от еды отказался.
Дядя Петя встал, извинился и, спросив, где ванная, ушел вместе с пакетом, вернувшись буквально через пару минут. Теперь он был одет в рубашку нейтрального серо-голубого оттенка и темные брюки. Никакого намека на то, что он может выглядеть бомжом, и в помине не было.
– Теперь и поговорить можно, – сказал он, мастеря себе еще один бутерброд.
Борис был полностью согласен с этим предложением, вот только не знал, с чего вообще начинать и какой из разрывающих его голову вопросов задать первым. А мужчина, похоже, читал его мысли, потому что начал говорить сам, не дав Борису права первого слова.
– Начнем с того, – сказал он, – что оборотни и вправду существуют, как ты успел заметить.
– Ну, это да, – кивнул Коваленко. – В этом у меня сомнений уже нет.